Доклады и аналитика

Подписаться на RSS

Популярные теги Все теги

Интервью со З. Бжезинским 21 июля 2014 г.

Перевод от Хвили.

Источник.


Разговор с Збигневом Бжезинским о современном мировом потрясении, переоценивании иранской ядерной угрозы в ближайшей перспективе, и почему воцарение мирового порядка может опираться на отношения между США и Китаем в увлекательной беседе с главным редактором американского издания Foreign Policy Дэвидом Роткопфом, которая состоялась 21 июля 2014 г. Збигнев Бжезинский, советник по национальной безопасности президента Джимми Картера на протяжении всего срока его полномочий, остается одним из самых выдающихся стратегических мыслителей в Соединенных Штатах на протяжении последующих трех с половиной десятилетий. Во время недавнего разговора с генеральным директором и редактором FP Group Дэвидом Роткопфом, он выразил обеспокоенность тем, что мы оказались в периоде беспрецедентной нестабильности во всем мире. Когда Роткопф попросил его остановиться на этом подробнее, он предложил обсудить этот вопрос в деталях. Отредактированная стенограмма этого разговора предлагается вниманию читателей "Хвилі".Несмотря на свои опасения по поводу мировой нестабильности, Бжезинский предлагает четкое видение того, что, по его мнению, является необходимым для стабилизации хаоса - видение, которое начинается с понимания того, что во-первых, Соединенные Штаты и Китай должны прийти к тесному сотрудничеству друг с другом, как центры принятия решений в современном мире.Бжезинский откровенен в указании проблем, с которыми сталкиваются Соединенные Штаты как страна-лидер, проблем, стоящих перед европейцами и тех, которые вызваны действиями Владимира Путина, а также возникших в связи с ухудшением ситуации на Ближнем Востоке. Его видение заключается в том, что США должны более активно вести себя, и в то же время, ограничивать своё вмешательство определёнными рамками, тем самым предлагая альтернативу нынешней внешней политики США, которая основывается на некоторые позициях, выдвинутых Президентом Бараком Обамой о переоформлении и переосмыслении применения американской мощи. В возрасте 86 лет, бывший профессор Колумбийского университета и плодовитый автор книг и публикаций предлагает ясность и широту понимания, посоревноваться с которыми могут лишь очень немногие в Вашингтоне. Это объясняет, почему так многие чиновники, в том числе из Белого дома, регулярно обращаются к нему за советом. Последняя книга Бжезинского называется «Стратегическое видение: Америка и кризис глобальной власти»

Збигнев БжезинскийДэвид Роткопф: Вы сказали, что вы почувствовали приход грандиозной нестабильности во всем мире, вплоть до того, что её накал беспрецедентен для новейшей истории. Вы можете подробнее раскрыть этот тезис?Збигнев Бжезинский: Я бы даже сказал, что это исторически беспрецедентный феномен в том смысле, что одновременно огромные территории по всему миру стали ареной популистских беспорядков, гнева и реальной потери государственного контроля. Одним из моих наблюдений о Соединенных Штатах является не то, что мы движемся к упадку и сталкиваемся с неминуемым кризисом выживания, а то, что мы теряем контроль над нашей способностью на самом высоком уровне бороться с проблемами, что является основополагающим для нашего благополучия. Мы пока не можем обуздать негативные силы или выдвинуть руководство для борьбы с ними. Это делает нас, мощную страну, все более лишенной стратегической воли и понимания правильности направления.Что касается Европы, мы увидели в результате того, что произошло в Украине, что мы не можем ожидать от Европы уверенной игры на международном уровне (или даже присоединения к нашим усилиям), когда впервые с 1939 года ей бросило вызов государство, желающее осуществить территориальную экспансию. Азия немеет от перспектив восходящего Китая, но и за счет увеличения националистических конфликтов между странами-соседями. Я даже не говорю о Ближнем Востоке, который находится в смятении, и о Африке, которая, начинает его испытать. Так что я думаю, что мы видим мир, в котором есть огромная суматоха и фрагментация и неопределенность - не одна угроза на всех, а много разнообразных угроз, направленных почти что на всех.Д.Р.: Давайте поговорим о причинах всего этого. Почему это происходит сейчас? Что делает этот период таким отличным от предыдущих? На Ближнем Востоке, как говорят, наступил конец эпохи Сайкса-Пико - иностранные державы не хотят или не могут расширить сферы влияния, а местные власти не в состоянии остановить низовые силы в пределах своих границ. Вот этот упадок международных механизмов для стабилизации мира, уход в сторону Соединенных Штатов, нежелание нынешнего руководства Китая взять на себя более важную роль за пределами своего региона и европейская путаница и слабость, в сочетании с недавно заявившими о себе агрессивными силами на низовом уровне - не является ли это всё причиной новой эпохи нестабильности?З.Б.: Я вижу некоторые параллели между тем, что происходит на Ближнем Востоке, и тем, что произошло в Европе во время Тридцатилетней войны несколько веков назад, а именно становление религиозной идентификации как основного мотива для политического действия, вкупе с ужасно разрушительными последствиями. Это один аспект.Во-вторых, прямо сейчас, глядя более узко на Ближний Восток, какие страны на Ближнем Востоке сейчас действительно самодостаточны с точки зрения их идентичности и чувства единства и власти - как национальные государства? Турция, Иран, Израиль, Египет. Вот и всё. А остальные - очень многочисленные и бурлящие - не имеют этих атрибутов. Они неустойчивы или легко дестабилизируются. И мы можем добавлять сюда и Афганистан после вторжения США. И кто знает, что будет происходить в Пакистане?Д.Р.: И в Ираке после всего этого.З.Б.: Да-да, вот именно. В этом контексте, с моей точки зрения, то, что мы должны делать это, во-первых, пытаться более эффективно работать с теми странами, которые действительно являются серьезными игроками, а это означает сближение с Ираном, который является крупным государством, которое является жизнеспособным и никуда не денется. Кроме того, конечно, Турция. И, конечно, Израиль, отчасти по соображениям общности с точки зрения цивилизационных связей, но и, в этом же контексте, с более понятным разъяснением позиции Соединенных Штатов об условиях выживания Израиля. А это значит, действительно открытое высказывание точки зрения - которую большинство израильтян непременно примут, кроме разве что крайне правых, - которая заключается в признании некоторых фундаментальных требований палестинцев.Д.Р.: Независимое палестинское государство.З.Б.: Да, цель должна быть два государства, работающие в сотрудничестве друг с другом.Д.Р.: И по-видимому, также нужно сотрудничать с некоторыми несовершенными странами, которые, тем не менее, стабилизируются - как Египет, где ... З.Б.: Но Египет является подлинным историческим государством, и это немаловажно. Причина, по которой французские и британские решения для стабилизации региона не удались, заключается в том, что они были полностью основаны на силе. Это была колониальная политика с претенциозным установлением национальных границ и навязыванием национальной идентичности для людей, которые не идентифицируют себя в терминах нация-государства, как европейцы. И когда Англия и Франция, так сказать, сплоховали, мы вступили в игру, играя с этими последствиями, что привело к ещё худшему результату.Разница между войной Буша № 1 против Ирака и войны Буша № 2 против Ирака в том, что первый воззвал к чувствам и интересам различных группировок в регионе и они стали с нами заодно. А второй сделал всё самостоятельно, на основании ложных предпосылок, с чрезвычайной жестокостью и отсутствием политического искусства.Д.Р.: В первом случае мы понимали, что в регионе были стабилизирующие факторы и мы не хотели рисковать, раздражая их. Так, например, оставление Саддама на посту исключило ряд других проблем и уравновесило иранцев.З.Б.: Да, и он ненавидел Аль-Каиду, например. Он был энергичным противником этого.Д.Р.: Так что теперь вы говорите, что мы начинаем пожинать бурю, связанную с вторжением в Ирак. И с выходом из Афганистана мы почти наверняка открываем дверь талибам. И если мы слишком сильно надавим на демократию в Египте, мы можем обнаружить, что поддерживаем дестабилизирующие силы там, как мы сделали, когда некоторые в администрации поддержали [Мохаммеда] Мурси и Братьев-мусульман слишком быстро и горячо. Мы вошли в Ливии без долгосрочного плана, развязывая руки местным дестабилизирующим силам. Мы не в состоянии принять решительные меры в Сирии, и, как следствие, с учётом ситуации в Ираке, дестабилизация в Сирии распространилась и усилилась. Риски есть везде и основные стабилизирующие мировые державы - США, ЕС и КНР - благосклонно относятся к конструктивному вмешательству только в очень редких случаях. То есть мы вступаем в эпоху, когда мы отдаём безусловный приоритет поддержке стабильности, даже если это не является оптимальным с политической точки зрения или точки зрения развития демократии? Подход, которому есть много прецедентов в американской внешней политике.З.Б.: Ну, я думаю, что мы уже так поступаем, например, в Египте. Если посмотреть на варианты - а мои предпочтения диктуются в первую очередь демократическими постулатами - очевидно, мы должны быть за Братьев-мусульман. Вместо этого, я думаю, что с некоторой неохотой мы поддерживаем армию в надежде, что армия консолидирует государство и в конечном итоге сделает из страны некое подобие Турции. Это, наверное, лучшая ставка. Но в более широком смысле я бы обратил внимание на следующее: Я думаю, что весь регион сейчас, с точки зрения сектантских импульсов и сектантской нетерпимости, это не то место, в котором Америка должна пытаться быть локомотивом. Я думаю, что мы должны проводить политику, в которой мы признаем тот факт, что проблемы, вероятно, сохранятся и будут расти, получая всё более широкое распространение. Две страны, которые наиболее пострадают от этих событий с течением времени - это Китай и Россия - из-за их региональных интересов, уязвимости к терроризму, и стратегических интересов на глобальных энергетических рынках. И поэтому это должно быть в их интересах работать с нами, а мы должны быть готовы работать с ними, не принимая на себя всю ответственность за управление регионом, который мы не можем ни контролировать, ни понять.Д.Р.: Еще одна вещь на Ближнем Востоке, прежде чем мы переключимся на другое. В свете того, что вы говорите о сближении с Ираном, и что, очевидно, было на уме у президента Обамы ещё со времён предвыборной риторики. Видя, что Соединенные Штаты под влиянием обстоятельств в Ираке предпринимают какие-то подковёрные усилия перед лицом ИГИЛ (Исламского Государства), и видя, что ядерные переговоры продолжаются, многие в регионе ожидают оттепель. Многие опасаются, потому что большинство наших трудностей за последних 30 лет были связаны с их дестабилизирующей ролью в лице Хезболла, их государственной поддержки террора, их поддержки Асада, ХАМАС, и так далее. Можем ли мы доверять им теперь?З.Б.: В принципе, я рассматриваю Иран как подлинное национальное государство. И эта подлинная идентичность дает ему сплоченность, которой нет у большей части Ближнего Востока. В этом смысле, это более крепкое государство, чем, скажем, Египет, который похож, но не имеет пока подлинной, реальной сплоченности. Проблема с иранским режимом, конечно есть, во-первых, это его раздражение суннитов, особенно в Саудовской Аравии, и, во-вторых, его потенциальная угроза Израилю.Вопрос в том, как наилучшим образом её разрешить? Я, конечно, не соглашусь с тем, что лучшим решением является выложить все карты на стол, что является самым вежливым способом сказать, что мы собираемся идти на войну, если мы быстро не решим ядерной проблемы. Факт в том, что Израиль имеет реальную ядерную монополию в регионе, и так будет в течение длительного времени. А вот совершить самоубийство своими необдуманными действиями как только у них появится одна бомба иранцы точно не захотят. Таким образом, общественное заблуждение американской публики о неком безумном иранском проекте заиметь бомбу через девять месяцев, по-моему, беспочвенно. Что вы будете делать с одним ядерным оружием, которое у вас только-только появилось, которое вы ещё толком не проверяли, которое ещё не превращено в боеспособный заряд, которое ещё неизвестно как полетит и долетит ли, и от расплаты за применение которого вам не защититься ничем? А израильтяне имеют, по разным оценкам, от 150 до 200 бомб. Этого достаточно, чтобы убить каждого жителя Ирана. Так что я думаю, что это надумано.Д.Р.: А как насчет наших традиционных союзников в регионе, таких как Саудовская Аравия, Эмираты, Бахрейн, Иордания, которых нервирует потенциал любого вида смягчения политики в отношении Ирана. Считаете ли вы важным поддерживать баланс и развивать эти умеренные государства в регионе?З.Б.: Ну, это зависит во многом от того, что они сами делают по мере приобретения больших возможностей для ведения современной войны, и насколько часто они будут использовать националистические или сектантские мотивы в своей политике. Я, например, обескуражен недавней трагедией в Сирии. Мне непонятно, чего именно Саудовская Аравия и Катара добивались, начав сектантскую войну в Сирии, и я еще более озадачен тем, чего хотели мы, одобрив их усилия своей нерешительностью и малодушием.Д.Р.: Во многих из этих мест есть сильное государство, а также духовенство, но нет других организованных форм представления иных взглядов. Так и в Египте, когда [Хосни] Мубарак упал, выбор пал на Братство. Существует необходимость наращивать институты, которые бы обеспечили умеренную альтернативу.З.Б.: И в конечном счете, это должно прийти изнутри. После второй иракской войны, мы [США] перестали быть прожектором и защитником конструктивного результата. Поэтому, на мой взгляд, было бы лучше договориться с китайцами и русскими относительно того, что в регионе для нас неприемлемая угроза, а что допустимая ситуация.Д.Р.: То есть вы предлагаете нам разработку механизма сотрудничества основных глобальных игроков. Но, похоже, китайцы не готовы принять такую ​​роль, и россияне вряд ли когда были конструктивными. З.Б.: Ну, русские чрезвычайно навредили себе вторжением в Крым и своими действиями в Украине и это отдаляет их от исполнения такой ​​роли. Кроме того, они - и мы должны это признать, как и они впрочем должны это признать - гораздо слабее. Есть, в сущности, мы и китайцы. И китайцы более разумны, но иногда нечувствительны к чаяниям и личным интересам своих слабых, малых соседей. И те страны, конечно, больше всего на свете хотят, чтобы наш зонтик защитил их. Я думаю, что мы не должны допускать ситуации, когда мы по умолчанию должны помогать любой из небольших стран в её трениях с Китаем, чтобы ей только нужно было позвонить нам и получить нашу поддержку.Д.Р.: Европейцы вышли из игры, когда перешли к такой структуре в рамках ЕС, где они не могут на самом деле сформулировать или выполнить внешнюю политику. Так ли это либо с ними можно вести другой вид партнерства?З.Б.: Ну, они не вышли из игры, но я не думаю, что они в должной мере осознали силу узкого европейского национализма, когда государства и национальные идентичности и были преимущественно тем клеем, который держал всё вместе. И я думаю, что понятие объединенной Европы был очень логично непосредственной после Второй мировой войны. Но потом проект всеевропейской государственности увял. Где отцы Европы, которые действительно верят в европейскую идентичность?Где отцы Европы, которые действительно верят в европейскую идентичность? И ЕС оказался, в конце концов, средством договорённостей в Брюсселе с участием денег и метода "услуга за услугу", в котором нет места чувству общей цели.Д.Р.: Вы знаете, если вы переключитесь на Азию, жители Юго-Восточной Азии винят США в том, что они не хотят уравновешивать напор китайцев. У Китая есть план, они приходят из страны в страну, они предлагают построить железные дороги и порты, и, вы знаете, они создают нечто вроде взаимозависимости - а Соединенным Штатам нечего предложить взамен. Мы вроде хотели что-то предложить, но нам это не удалось ввиду отсутствия таких лидеров как Хиллари Клинтон, Том Донилон и Курт Кэмпбелл во время первого срока. Между тем, есть другое интересное одновременное явление - японцы пересматривают свою оборонительную военную стратегию и в то же время признают, что, учитывая подъем Китая, они должны сблизиться с Индией. Вот такое бурление.З.Б.: Точно, да. А это может в некотором смысле стать главным препятствием для чрезмерной китайской экспансии. Я говорю чрезмерной, потому что некоторую её степень можно понять. Но если это мотивировано некоторым чувством региональной гегемонии в качестве одного из строительных блоков глобального гегемона, то это, конечно, то, что мы не можем принять.Я думаю, что наша политика должна быть такой, чтобы китайцы сами признали препятствия и затраты на агрессивный экспансионизм чрезмерными из-за противодействия со стороны таких стран, как, в частности, Индия и Япония. Я не думаю, что мы должны прямо управлять всеми этими вопросами. Пусть японцы возьмут на себя инициативу, если они хотят играть более активную роль в регионе - Я бы не возражал вообще, чтобы Япония принимала большее международное участие в делах мира. Но если они хотят погрязнуть в конфликте с китайцами, в которых относительно маленькие зачуханные острова будут иметь принципиальное символическое значение, то нам нет резона поддерживать их.Д.Р.: Да, нет. И все же есть возможность, что мы сделаем это.З.Б.: Из-за договора. Но я думаю, что договор должен быть понят сторонами как затрагивающий коренные интересы обеих стран. Нам принципиально важно видеть Японию успешной демократией с военным потенциалом, который укрепит глобальную стабильность. Мы не заинтересованы в том, чтобы Япония была успешной страной с экономическим и военным потенциалом, направленным на достижение своих узконациональных целей.Д.Р.: Ваша аналогия с Тридцатилетней войны очень удачна, потому что тогда был период крупного затяжного хаоса, который закончился Вестфальским договором - и зарождением современной системы наций-государств.При обсуждении Ближнего Востока и Азии вы говорите, что сверхдержава не может решать проблемы навязыванием своей воли другим государствам. Это на самом деле кондоминиум сверхдержав в каждом конкретном месте, где Соединенные Штаты вместе с россиянами и китайцами - или, может быть, Соединенные Штаты с индийцами и японцами - находят какой-то баланс и устанавливают ряд приоритетов, которые передают решение региональным механизмам разрешения споров, если только для такого решения не нужны согласованные действия, совместные или в рамках международного форума. Заложена ли в этом механизме эволюционная модель для управления такими периодами неспокойствия?З.Б.: Может быть. Это было бы сочетание, действительно, некоторых практических региональных соглашений, но с механизмом защиты от ошибки, причем в конечном счете, важна способность Соединенных Штатов и Китайской Народной Республики Китай работать сообща, потому что россияне тут не очень важны, хотя и имеют определенное значение на Ближнем Востоке и касательно роста мусульманского пробуждения и сектантства.Д.Р.: В общем, хотите вы того или нет, мы движемся в мир G-2 плюс (Большая двойка и другие страны - прим.переводчика).З.Б.: В общем, да. Д.Р.: Верно. Но ведь китайцам не нравится эта модель.З.Б.: Это верно. У меня есть немного опыта по этому вопросу, потому что по случаю 25-й или 30-й годовщины нормализации отношений я был в Китае на большом мероприятии, где и выступил с речью, в которой я сказал, что, в принципе, мы в настоящее время движется к миру G-2. Китайская аудитория напряглась и взволновалась. А потом в течение нескольких недель было ясно дано понять официальными властями не поддерживать эту точку зрения, потому что это американский заговор с целью впутать китайцев в американские проблемы.Д.Р.: Не будем забывать и о другой области нестабильности, которую вы упомянули - Африке, где есть агрессивный экстремизм, хроническая нестабильность, конфликты в настоящее время в Судане и Сомали и Центральноафриканской Республике, и в Нигерии, и Мали и так далее. И, конечно, это область, к которой у европейцев есть исторический интерес.З.Б.: Мягко говоря.Д.Р.: Да. И они были вовлечены.З.Б.: И успешно.Д.Р.: Верно. А у китайцев и у Соединенных Штатов там растущий интерес - больше даже у китайцев, чем у США в настоящее время. Как быть с Африкой - позволить этим проблемам застаиваться? Или нужно заставить этот вид кондоминиума (G-2 плюс) заняться ими в том месте, а?З.Б.: Да. И китайцы, похоже, имеют долгосрочные интересы в Африке. И я надеюсь, что в конечном счете или хотя бы в некоторых случаях, Европа будет помогать нам, если мы сможем заключить, например, торговые соглашения с европейцами - связать это с НАТО, сделать Украину частью Европы, а потом, в свою очередь, прижать Россию к Европе, потому что тень Китая будет все больше над ней нависать. И все это в конечном итоге может служить нашей коллективной выгоде.Латинская Америка является еще одной областью, где у Америки есть реальные проблемы, и мы учимся быть терпимыми. Мы научились жить с Кубой. Мы научились жить с Никарагуа. Мы научились жить с Венесуэлой. И могут быть и другие, которые станут антиамериканскими. Но мы учимся жить со всем, чтобы избежать конфликта. И Китай играет там все активнее, но они не конкурируют с нами идеологически. И мы должны быть терпимыми к этому. К тому же, мы можем сделать то же самое для них в Азии. То есть, вы решаете свои проблемы рядом, но не заходите слишком далеко. То есть, терпеть некоторую степень автономии.Д.Р.: Подобие облегченной версии доктрины Монро?З.Б.: Да. Очень похоже. Д.Р.: Это интересно, потому что, знаете, в Латинской Америке у нас нет почти никакой серьёзной политики. Иногда лидер сделает поездку. Хотя редко. Но все же один из самых больших политических кризисов здесь сейчас является проблема границы, и если вы посмотрите на то, откуда приезжают люди, то это такие страны, как Гондурас, который истощён нарковойнами и имеет самые высокие показатели по убийствам в мире. Есть проблемы, которые находятся рядом, которые в настоящее время проникают в наши города и в наши штаты, что свидетельствует о том, что нам, возможно, пора принять более активное участие. Эта терпимость иногда выглядит как пренебрежение к некоторым из наших соседей.З.Б.: Это правда. И мы должны исходить из нашего национального интереса. Рассмотреть гуманитарные аспекты, конечно, надо, но допустить, чтобы эти режимы цинично перебрасывали на наше общество проблемы, которые им самим в тягость, отчасти из-за устаревших социальных структур, социального неравенства, отсутствия социальной справедливости, никак нельзя. То же самое вполне может иметь место в, скажем, отношениях между Китаем и некоторыми из его ближайших соседей, которые уже давно чувствовали угрозу присутствия Китая, но они должны приспособиться к реальности, потому что Китай никуда не исчезнет. Д.Р.: Вы опять говорите о центральной роли американо-китайских отношений как важнейшего стабилизирующего фактора в новых условиях.З.Б.: И отсутствие идеологического столкновения между нами и китайцами является тем, что отличает эту ситуацию от конфликта с Советским Союзом или от столкновения с Гитлером и Германией. В обоих случаях наблюдалось интенсивное противостояние, отчасти из-за геополитических причин, но отчасти и из-за резко конфликтных идеологических устремлений. Д.Р.: Нестабильность ещё обусловлена и тем, что большинство наших давних многосторонних механизмов уже давно устарели. Вы знаете, большинство из них были созданы в результате Второй мировой войны. Они служили нам в течение длительного времени. Большинство из них были разработаны для решения своих задач. Стоит ли на повестке дня Совбез ООН или ООН в целом, или отсутствие механизма выполнения ДНЯО, или отсутствие способов решать проблемы климата или иметь дело с кибербезопасностью, кажется, что многосторонняя надстройка мира требует обновления. З.Б.: Что касается кибербезопасности, проблема в том, что это угроза для наиболее развитых стран в мире. И это конкретно означает нас и китайцев. И поэтому я не уверен, что тут подойдёт обобщенное решение. Это может потребовать чёткого ответа, либо совместного, либо в некотором роде даже противоречащего ответу второй стороны. Пример того, что я имею в виду: Мы в последнее время раскрыли китайские кибератаки на нас. Мы назвали имена людей, которые сделали это и мы опубликовали их фотографии; мы приняли обвинительные заключения против них, и так далее. Интересно, а не было бы более эффективным, если бы мы вместо этого использовали их методы и просто атаковали их здания и учреждения, как бы говоря китайскому руководству, очень вежливо, что нам не нравится то, что они сделали с нами, поэтому мы ответили тем же. Пожалуйста, не продолжайте делать это, потому что это может привести к эскалации, и мы уже готовы сделать следующий шаг. Я думаю, что это было бы лучше, чем вызывать общественную антипатию к китайцам, тем самым усложняя возможность договориваться. Д.Р.: А кроме того, мы сделали пустые жесты. Когда вы говорите, что вы собираетесь предъявить обвинение людям, которым вы не собираетесь предъявлять обвинение и которые никогда не собираются появляться на нашей территории и, следовательно, никогда не будут преданы суду или платить штраф - то это просто бессмысленно.З.Б.: Именно так. Но я боюсь, что мы движемся к ситуации, в которой они могут сделать ужасные вещи по отношению к нам - последние сообщения снова показывают, что есть скрытая угроза, о которой мы даже не знаем --- а мы просто посылаем протесты. Вместо того, чтобы протестовать, было бы гораздо лучше (ведь мы не хотим никого убивать) сделать то же, плюс немного больше - больше того, что сделали они - по отношению к ним, чтобы они поняли, что это может плохо кончиться.Д.Р.: Что касается более широкого вопроса, хотя - например, как мы уже обсуждали в прошлом, Совет Безопасности ООН не является репрезентативным. Вы знаете, ООН не хватает механизмов правоприменения; ДНЯО не хватает механизмов правоприменения. У нас нет эффективных международных механизмов в отношении климата. Какие многосторонние меры могут помочь нам взять ситуацию под контроль?З.Б.: Ну, я бы сказал, в первую очередь, прежде чем мы попытаемся создать новые международные институты, мы должны убедиться, что двусторонние отношения могут быть отправной точкой для решения этой проблемы, потому что, если двусторонние отношения - в первую очередь наши отношения с Китаем - не являются стабильными и не признаны обеими сторонами, то ни один международный институт, созданный в этом контексте, не будет работать. Так что мы должны углубить сферу этих отношений с китайцами (не говоря об этом открыто, ведь весь остальной мир будет против), по сути воссоздав своего рода отношения между Римом и Византией. Рим и Византия имели много общего, были продолжением той же империи, но они были отдельными узлами власти. И мы должны признать тот факт, что, вероятно, на остаток нашей жизни - если только ситуация не сорвётся в пропасть - Соединенные Штаты и Китай будут обречены на сотрудничество, если мир хочет иметь систему, которая является эффективной. И с обеих сторон есть реальная оппозиция этому - институциональная, традиционалистская, философская, и в некоторой степени просто человеческая. И у нас разные мотивы. Например, я думаю у военных КНР, и особенно в военно-морском флоте, имеется очень сильная неприязнь по поводу нас, а здесь, в нашем обществе, определенные бизнес-группы чувствуют угрозу со стороны китайского импорта, плюс есть своего рода скрытая оппозиция по отношению к американским китайцам. Мы супер-демократия, и они, по существу, эгоистическая диктатура.Мы супер-демократия, и они, по существу, эгоистическая диктатура. И мы не должны игнорировать тот факт, что наша супер-демократия не настолько совершенна сейчас, и что есть много, много наших собственных вопросов, на которых мы должны сосредоточиться. Д.Р.: Сейчас установилась такая ситуация, когда, знаете, все дороги не ведут в Рим, а приводят в Пекин и Вашингтон так или иначе. В Сирии у Китая была важная роль, так же как и с санкциями против Ирана. В будущей стабилизации региона и в будущем спросе на нефть есть важная доля участия Китая. Возможность применять санкции к России в связи с событиями в Украине не совпадает с желанием китайцев и других стран БРИКС идти в нашем форватере. Поэтому у них есть такой козырь. Очевидно, что все во всех азиатских вопросах у Китая центральная роль; даже в Пакистане и Южной Азии. И экономически в Африке и в Латинской Америке, они имеют очень большую роль. Опять же, другой силой в мире, сопоставимой с США и Китаем являются европейцы, федерализм которых во внешней политике, по сути, оставил их в стороне. З.Б.: Проблема в том, что вы обсуждали концепцию - вид проводимой связной внешней политики, подобной той, которую исторически проводили США - которая в случае Америки и Китая имеет важное значение. Американцы и китайцы отождествляют себя с нацией-государством, которое принадлежит им и которое кумулятивно представляет огромную силу. А что насчёт европейцев? Вы идете в Париже или вы идете в Португалию, вы идете в Польшу и спрашиваете «кто вы, люди»? Они скажут вам, что мы португальцы, испанцы, поляки. А где «европейцы»? Люди в Брюсселе, в бюрократии ЕС. Европа не смогла выйти на уровень патриотической идентификации со своей концепцией.Д.Р.: Они пытались добиться своих целей законодательно и мягко - а в случае Соединенных Штатов, например, потребовалось сто лет и самая кровавая война в мире - З.Б.: Это верно. Совершенно точно.Д.Р.: - Чтобы прийти к такой адекватной точке зрения. З.Б.: И мы не желаем европейцам гражданской войны, в которой кто-то возьмёт верх из всего разнообразия наций в Европе. Между тем, мы должны быть очень осторожны в том, как мы пытаемся культивировать отношения и сотрудничество с итайцами. Нам не нужно задевать чувство идентичности. Будучи страной с 5000- или даже 6000-летней историей, они, вероятно, имеют более спокойное отношение к тому кто они и кто мы - такие разные и в то же время квази-партнеры - причём намного более спокойное, чем есть у нас. Так что мы можем легко стать слишком вовлечены эмоционально в их внутренние проблемы. Они не будут увлекаться эмоционально в наши внутренние проблемы. Д.Р.: И они также никуда не спешат -- З.Б.: Именно.Д.Р.: - а мы гораздо более нетерпеливы.З.Б.: Кроме того, китайцы никогда не были так глупы, как русские, пришедшие к нам и неоднократно говорившие: "Мы вас похороним». Не очень заманчивое приглашение к сотрудничеству. Д.Р.: Ну, тогда позвольте мне задать вам последний вопрос. Мы говорили о конструктивном механизме, с помощью которого можно было достичь стабилизации, но сейчас 100-летие со дня начала Первой мировой войны, и нельзя не посмотреть на ситуацию, особенно на Ближнем Востоке, и не увидеть некоторые отдаленные отголоски Балкан, главным образом, до Первой мировой войны, а в Центральной Европе в более широком смысле.Если вы можете себе представить вторжение ИГИЛ, например, в Иорданию и мгновенную эскалацию, потому что Соединенные Штаты и Израиль будут вынуждены реагировать. Но вы также можете увидеть схожесть с третьей интифадой. Также важно и то, что происходит в Крыму и Украине - в той части мира. Может, это своего рода лесной пожар, какой-то триггер. Вас это беспокоит?З.Б.: Да, но только до определенного момента. То есть, да, есть некоторое сходство с 1914 года, но в 1914 году крупные державы имели довольно узкое видение мира в целом, были озабочены своими самыми насущными проблемами, и они поняли, что они могут решить их за счет использования силы, что затем переросло в то, что стало называться мировой войной. Я не думаю, что что-либо из сверхдержав сегодня желает того же. Мы не хотим быть глубоко вовлеченными в ближневосточный кризис. Россияне предпочли бы, чтобы мы таки были вовлечены, а не они сами. Китайцы играют в игру, наблюдая со стороны. И это обеспечивает, по-моему, некоторую страховку, что это не взорвётся, как произошло в 1914 году.Это не означает, однако, что мы должны быть пассивными. Это значит, что мы должны быть расчетливыми в использовании нашей силы и попробовать поработать с тем, что мы можем.И именно поэтому я - в начале этого разговора - совершенно сознательно упомянул существующие национальные государства на Ближнем Востоке, которые имеют некоторую историческую геополитическую жизнеспособность: Турция, Иран, Израиль; Египет потенциально, хотя, вероятно, не очень активно; а затем, на трансцендентном уровне, Китай как равная нам сторона - не совсем понятная нам, с неопределённой долей участия в глобальных проблемах, в такой себе остаточной глобальной стабильности; русские, как только решат своё текущее осложнение с европейцами, будут потенциальными союзниками; Индия и Япония в качестве потенциальных игроков второго уровня; ну а мы и китайцы договоримся о их особом превосходстве на азиатском материке, и нашем в Западном полушарии и Европе, вкупе с особым сотрудничеством с Японией. И это лучшее, что мы можем сделать, и я думаю, мы можем работать на этой основе в течение этого столетия. Будет непросто. Будут опасности и разрушения, но я не думаю, что мы скользим к мировой войне. Я думаю, что мы приближаемся к эпохе большой путаницы и преобладающего хаоса. Д.Р.: Но это может занять некоторое время, пока доберётся до широкого признания и принятия модели, о которой вы только что говорили. З.Б.: Ну, это не вопрос о том, нужно ли нам принять. Реальность в том, что у нас нет выбора. Д.Р.: Нет, но может быть определённый период бездействия. Глядя на ситуацию в Ираке в настоящее время, можно предположить, что вполне правдоподобным сценарием для меня является то, что [Башар аль-] Асад овладевает куском Сирии, и мы оставляем его в покое, потому что рассматриваем его в качестве полезного противовеса ИГИЛ. Тогда, [Нури аль-] Малики просит нас додавить его; иранцы готовы терпеть его - он не хочет быть марионеткой иранцев, но это лучшее предложение - потому иранцы и Малики как бы стабилизируют шиитскую часть Ирака. И поэтому вы получаете такого рода ничейную землю в части Сирии и части Ирака, которая подпадает под фактический контроль Исламского Государства. Итак, в середине этого региона мы не только перерисовываем карту. Но у вас тут образуется радикальное исламское государство. З.Б.: И если вы оставите в стороне эмоции, мы также можем оказаться в ситуации, в которой и Израиль и Иран имеют ядерное оружие, к чему всё шло во времена шаха. Посмотрите, кто помогал ядерной программе шаха и кто помогал израильской ядерной программе? Они оба помогали друг другу посредством французов. Они не думали тогда, что это игра с нулевой суммой как говорит [премьер-министр Биньямин] Нетаньяху сегодня. Я могу предположить, что наличие ядерного оружия у Израиля и Ирана будет источником стабильности в регионе. Д.Р.: Конечно, теперь это маловероятно, принимая во внимание позицию Израиля. З.Б.: Он оказался в разрушительном цикле на данный момент. Вот почему я считаю, что это наша обязанность говорить правду нашим друзьям. И как я уже сказал, если вы способствуете укреплению Палестины как подлинно независимого партнера Израиля, Израиль и Палестина имеют потенциал стать Сингапуром Ближнего Востока. У них есть все научные кадры, инициатива, чтобы произвести революционные изменения в регионе. Так что это может быть одним из этапов урегулирования нынешнего потрясения. Но в отличие от прошлого это не является центральной темой. Это лишь один из многих быстро меняющихся кризисов, которые мы должны решать или столкнуться с последствиями того, что стояли рядом и сделали слишком мало.








Битва за украинский буфер. "Пограничные земли: новый стратегический пейзаж" - Джордж Фридман.

Источник.

Джордж Фридман о стратегии США в Европе. Интересная для понимания того чем руководствуется США принимая решения от Джордж Фридмана – основателя и руководителя аналитической группы Stratfor.



6 мая 2014 года на информационном ресурсе аналитического центра Stratfor была опубликована очередная статья американского политолога Джорджа Фридмана, посвященная геополитической подоплеке нынешнего кризиса на Украине.(1) Она посвящена проблеме стратегического буфера между Европой и Россией и интересам США к этому буферу.

Фридман довольно откровенно повествует о столетней геополитике США на континенте Евразия. Примечательна идея Фридмана, что нынешний кризис на Украине, а, следовательно, и косвенно вся политика т.н. "Восточного партнерства" Евросоюза, служат делу консолидации военного союза под эгидой США на территории этого буфера. Означенная политика имеет цель увековечить господство США над Евразией посредством поддержания баланса и блокирования возможности появления здесь местного гегемона. С этой точки зрения, примечательно то, что политика США в геополитическом буфере на границах Европы направлена не только против России, но и Германии. Фридман полагает, что геополитические процессы имеют объективный характер. Он признает, что в геополитическом кризисе на Украине Россия отстаивает интересы собственной безопасности. Американскому политологу пока не ясно, насколько далеко готова пойти Россия в воссоздании собственного буфера безопасности на своем пограничье с Европой. Однако, по всей видимости, он готов признать переход под контроль России Украины с тем условием, что Россия на этом остановится и признает контроль США над остальной территорией буфера. Дополнительным гарантом этого, с точки зрения США, могло бы стать вооружение стран буфера и создание здесь "рабочего альянса" под эгидой США.

Джордж Фридман: Пограничные земли: новый стратегический пейзаж

На этой неделе я намерен посетить группу стран, которые в настоящее время оказались на линии фронта между Россией и Европейским полуостровом: Польшу, Словакию, Венгрию, Румынию, Сербию и Азербайджан. Подобный тур позволяет рассмотреть детали истории. Но невозможно понять эти детали вне контекста. Чем больше я думаю о последних событиях, тем больше я понимаю: то, что произошло на Украине, может быть понято только с учетом европейской геополитики с 1914 года - начавшейся сто лет назад Первой мировой войны.

В "Пушках августа" Барабара Такман написала превосходную и точную историю того, как началась Первая мировая война.(2) По ее версии, это было стечение обстоятельств, искаженного восприятия личностей и решений. Это касалось лидеров, и в ее истории подразумевалась идея, что Первая мировая война была результатом просчета и непонимания. Я полагаю, что, если сосредоточиться на рассмотрении деталей, то война может показаться несчастьем и неизбежным происшествием. Я придерживаюсь иного мнения. Первая мировая война была неизбежной с момента объединения Германии в 1871 году. Когда это произошло, и так, как оно случилось, пожалуй, это было вне воли лиц, принимающих решения. То, что это произошло - в этом была геополитическая необходимость. И понимание того, что такое геополитическая необходимость, именно это дает нам основу для понимания того, что происходит на Украине, и то, что, вероятно, произойдет в следующий момент.

Германская проблема

Объединение Германии создало чрезвычайно динамичное национальное государство. На рубеже ХХ века Германия достигла уровня британской экономики. Тем не менее, британская экономика была завязана на империю, которая была построена во имя британских интересов. У Германии не было такой империи. Она достигла паритета за счет внутреннего роста и экспорта на конкурентной основе. Это как раз стало одной из проблем Германии. Международная экономическая система была основана на системе имперских владений в сочетании с европейским индустриализмом. Германии не хватало этих владений, и у нее не было военно-политического контроля над своими рынками. В то время как ее экономика была равна британской, риски Германии были намного выше.

Экономические риски усугублялись стратегическим риском. Германия располагалась на Североевропейской равнине - пространстве относительно плоском, только с несколькими реками, текущими с юга на север, служащими естественными барьерами. Немцы имели русских на востоке и французов на западе. Москва и Париж стали союзниками. Если бы они одновременно напали на Германию в любое время по их выбору, то Германия подверглась бы сильному нажиму. Немцы не знали о русско-французских намерениях, но они знали об их возможностях. В случае войны немцы должны были нанести удар сначала в одном направлении, добиться там победы и тут же перебросить массу своих сил на противоположное направление.

В случае вероятной войны сохранялась неопределенность ее исхода, какую бы стратегию немцы, в конечном счете, не выбрали. Но в отличие от точки зрения Такман на войну, война, которая началась с немецкого удара, была неизбежной. Война не была результатом недоразумения. Скорее, она была результатом экономических и стратегических реалий.

Немцы ударили сперва по французам, но не победили их. Поэтому они оказались в ловушке войны на два фронта, чего они страшились, но они, по крайней мере, полностью мобилизовали свои силы и смогли сопротивляться. Вторая возможность реализовать свою стратегию возникла у них зимой 1917 года, когда восстание началось против русского царя, который отрекся от престола 15 марта 1917 года. Германия, фактически, определила движение революции в марте репатриацией Ленина в Россию посредством печально знаменитого пломбированного вагона. Существовали серьезные опасения, что русские могут выйти из войны, и в этом случае германская военная мощь возрастет. Немецкая победа казалась не только возможной, но и вероятной. Если бы это произошло, и если бы немецкие войска из России были бы направлены во Францию, то вполне вероятно, что они могли организовать наступление, чтобы победить англичан и французов.

В апреле 1917 года Соединенные Штаты объявили войну Германии. Было несколько причин, в том числе, угрозы, что немецкие подводные лодки могли закрыть Атлантику для американского судоходства, но главным был страх, что благодаря событиям в России, немцы смогут победить союзников. Соединенные Штаты имели глубокий интерес в том, чтобы Евразийский континент не подпадал под контроль какой-либо одной нации. Рабочая сила, ресурсы и технологии под контролем немцев превзошли бы таковые у США. Германская победа была невозможна, и, следовательно, в течение года США направили более миллиона солдат в Европу, чтобы помочь противостоять германскому наступлению после того, как Октябрьская революция 1917 года выбила Россию из войны. По мирному договору Россия уступила Украину немцам, что ставило Россию в опасность в том случае, если бы немцы разгромили англо-французский альянс. В конечном счете, американская интервенция в Европу победила немцев, а русские восстановили контроль над Украиной.

Американская интервенция стала решающим фактором и определила стратегию США в Евразии на протяжении целого столетия. Это позволило сохранять баланс сил между державами. Когда баланс смещается, Вашингтон увеличивает помощь, а в случае крайней необходимости вмешивается решительно в контексте существовавшего и эффективного военного союза.

Вторая мировая война велась аналогичным образом. Немцы снова создали опасное положение, заключив союз с Советами, обеспечив войну на одном фронте. На этот раз они одержали победу над Францией. В нужный момент Германия обратилась против России в попытке достичь решительного доминирования в Евразии. Соединенные Штаты были сперва нейтральными, но при условии помощи британцам и русским. И даже после вступления в войну в декабре 1941 года США воздерживались до самого последнего момента от решительных действий. Соединенные Штаты действительно вторглись в Северную Африку, Сицилию и остальную часть Италии, но это были маргинальные операции на периферии германского владычества. Решающий удар не последовал вплоть до июня 1944 года, того момента, когда германские армии были значительно ослаблены Советской армией, получившей значительное снабжение из Соединенных Штатов. Решающая кампания в Северной Европе длилась менее года и была выиграна с ограниченными потерями для США в сравнении с другими комбатантами. Это была военная интервенция в контексте мощного военного союза.

В период холодной войны Советский Союз позиционировал себя, создав глубокие буферы. Он держал Прибалтику, Белоруссию и Украину в качестве первой линии обороны. Его второй оборонительный эшелон состоял из Польши, Чехословакии, Венгрии, Румынии и Болгарии. Кроме того, советский буфер проходил в центре Германии на Северной германской равнине. Учитывая уроки истории, Советы считали необходимым создание такого глубокого буфера, насколько это возможно. И эта линия, фактически, исключала нападение на Советский Союз.

Американский ответ был более активным, чем в первых двух войнах, но он не был решительным. Соединенные Штаты разместили силы в Западной Германии в контексте сильного военного союза. Этот союз, скорее всего, был недостаточен, чтобы заблокировать советское нападение. Соединенные Штаты обещали доставку дополнительных войск в случае войны, а также гарантировали, что в случае необходимости, они были готовы к применению ядерного оружия для того, чтобы остановить нападения СССР.

Модель была в этом смысле похожей. Расчет был на то, чтобы поддерживать баланс сил с минимальной американской экспозицией. В случае если бы баланс был сломан, Соединенные Штаты готовы были отправить существенно больше войск. В худшем случае, утверждали Соединенные Штаты, они были готовы использовать решающую силу. Важно отметить, что Соединенные Штаты сохраняли возможность укрепления своей ядерной мощи.

Советы никогда не нападали отчасти потому, что они не нуждались в этом - они не были в опасности, и отчасти потому, что риск, связанный с нападением, был слишком высок. Таким образом, Соединенные Штаты осуществляли последовательную стратегию во всех трех войнах. Во-первых, они избегали перерасходов средств, ограничивая свое присутствие до минимума необходимого. Соединенные Штаты не участвовали в Первой мировой войне до самого последнего момента. Во Второй мировой войне участие Америки выразилось в периферийных операциях при относительно низких затратах. В период холодной войны они позиционировала силу, достаточную для того, чтобы убедить Советы в американских намерениях. США всегда держали конфликт под контролем и всегда были готовы к полному вмешательству в самое последнее и подходящее время с минимальными потерями и в контексте эффективного военного союза.
Коллапс Советского Союза и революции 1989 года смели буферы, которые Советы захватили во Второй мировой войне. Их стратегическое положение было хуже, чем это было даже раньше мировых войн или даже с ХVII века. В том случае, если внутренний буфер из Прибалтики, Белоруссии или Украины становился враждебным и частью западной системы альянса, угроза для России была бы огромной. Страны Балтии были приняты в НАТО, и альянс теперь находился менее чем в 100 милях от Санкт-Петербурга. Если бы Украина и Белоруссия пошли бы по тому же маршруту, то город Смоленск, находившийся глубоко в Советском Союзе и Российской империи, стал бы пограничным городом, а расстояние до Москвы от территории НАТО составило бы 250 миль.

Смягчающим фактором было то, что НАТО было слабым и имело фрагментарный характер. Но это не давало много утешения для русских, которые видели, как Германия превратилась из слабой и фрагментированной страны в 1932 году в могущественную державу к 1938 году. Там, где есть производственная база, военный потенциал может быть быстро создан, и намерения могут измениться в одночасье. Таким образом, как показали события последних месяцев, для России, предотвращение поглощения Украины западной системой альянса имеет решающее значение.

Подход США

Американская стратегия в Европе остается той же самой, как это было в 1914 году - позволять европейскому балансу держав справляться самому. Публичные заявления на сторону свидетельствуют, что Соединенным Штатам было комфортно со слабостью европейских держав до тех пор, пока русские были также слабы. Там не было никакой угрозы подъема гегемона. Американская стратегия была, как всегда, позволить балансу поддерживать себя, и вмешиваться с помощью, необходимой для поддержания баланса, а военное вмешательство осуществлять в контексте надежного альянса в решающий момент, но не раньше. Из этого следует, что Соединенные Штаты не готовы сделать больше, чем участвовать в символических усилиях прямо сейчас. Русские военные в состоянии захватить Украину, хотя логистические проблемы серьезны. Но Соединенные Штаты не в состоянии развернуть решительную оборонительную силу на Украине. Сдвиг в европейском балансе сил носит далеко не решающий характер, и у Соединенных Штатов есть время, чтобы посмотреть на развитие ситуации.

На данный момент Соединенные Штаты, скорее всего, готовы расширить доступ к оружию стран, которые я посещу, наряду еще с Болгарией и странами Балтии. Но проблема Соединенных Штатов заключается в том, что ее историческая стратегия опирается на существование значительных военных сил - рабочего альянса, в котором участвует несколько стран. Бессмысленно для Соединенных Штатов обеспечивать оружием страны, которые не будут сотрудничать друг с другом и не способны позиционировать достаточную силу, чтобы использовать это оружие.

После событий на Украине многие европейские страны обсудили увеличение расходов на оборону и сотрудничество. Пока не ясно, что именно НАТО является средством для этого сотрудничества. Как мы наблюдали в ходе встреч между президентом США Бараком Обамой и канцлером Германии Ангелой Меркель, готовность Германии принять участие в наступательном действии ограничена. Экономический кризис еще бушует в южной Европе. Желание принять участие англичан и французов, или "иберов" ограничено. Трудно признать, что НАТО играет эффективную военную роль.

Соединенные Штаты смотрят на это, как на ситуацию, когда уязвимые страны должны предпринять решительные шаги. Для самих Соединенных Штатов нет чрезвычайной ситуации. Для Польши, Словакии, Венгрии, Румынии, Сербии и Азербайджана, наряду с другими странами, расположенными вдоль буферной линии, ситуация имеет еще не чрезвычайный характер. Но она могла бы материализоваться с удивительной скоростью. Русские не обладают большой мощью, но они являются более мощными, чем любая из этих стран в одиночку, или даже все вместе взятые. Учитывая американскую стратегию, Соединенные Штаты были бы готовы начать предоставление помощи, но существенная помощь требует значительных действий со стороны стран буфера.

Первая и Вторая мировые войны были о статусе Германии в Европе. Это было сутью того, что было и в холодную войну, хотя оформлено было по-другому. Мы в очередной раз обсуждаем статус Германии. Сегодня она не несет угрозу Западу. Восточная угроза слаба. Силы, которая подвигла Германию в двух мировых войнах, сейчас нет. Логично, что существует мало оснований, чтобы идти на риск.

Американский страх евразийского гегемона также имеет отдаленный характер. Россия далека от того, чтобы представлять такую угрозу. Она все еще борется, чтобы восстановить свои буферы. Также как и Германия, она не готова участвовать в агрессивных действиях. Так что Соединенные Штаты могут продолжить свою вековую стратегию ограничения риска как можно дольше. В то же время буферные страны сталкиваются с потенциальной угрозой, к которой благоразумие требует готовиться.

Тем не менее, пока не ясно, насколько материализуется русская угроза. Также не ясно, насколько у русских, помимо риторики, есть политическая воля действовать решительно. Оптимальным решением для буферных государств было бы массированное вмешательство НАТО. Этого не произойдет. Вторым лучшим вариантом для них было бы массированное вмешательство американцев. Этого, тем не менее, не произойдет. Буферные государства хотят переложить затраты на их защиту на других - рациональная стратегия, если они смогут достичь этого.

Безличные силы геополитики влекут Россию, чтобы попытаться вернуть критически значимое для нее пограничье. В процессе этого народы, граничащие с российской державой, не будут знать, как далеко русские постараются идти в этом деле. Для России, чем глубже буфер, тем лучше. Но, чем глубже буфер, тем выше расходы на его содержание. Русские не готовы на подобное движение. Но с течением времени, когда их сила и уверенность возрастут, их действия станут менее предсказуемыми. Когда сталкиваешься с потенциальной экзистенциальной угрозой, благоразумным действием является большее реагирование. Буферные государства нуждаются в оружии и союзнике. Соединенные Штаты будут обеспечивать степень поддержки, независимо от того, что будут делать немцы, и, следовательно, НАТО. Но принципиальное решение находится в руках поляков, словаков, венгров, румын, сербов и азербайджанцев, вместе с тем, и других буферных государств. Некоторые из них, как Азербайджан, уже приняли решение вооружаться и ищут союза. Некоторые, как Венгрия, смотрят и ждут.

Марк Твен, как полагают, сказал: "История не повторяется, она рифмуется". Существует рифма, которую мы можем услышать. Процесс находится в его ранних стадиях и уже заключен в курс, подобный тому, в котором оказалась Германия в 1914 году. Силы начинают собираться, и если процесс пошел, то он не будут контролироваться доброй волей. В своей поездке я буду прислушиваться к этой рифме. Мне нужно увидеть ее, если она есть. И, если это так, то мне нужно, убедиться, что наиболее подверженные риску также слышат эту рифму. Я дам вам знать, если я ее услышу.

В.Я. Гельман. Политические процессы в постсоветской Роcсии

II Ежегодная международная конференция Института экономики и права им. Ф. фон Хайека "Капитализм и свобода" (СПБ, 2014 год).


Обзорный доклад В. Я. Гельмана.

Пойдет ли Иран на замену российского газа для Европы?

В наши дни, когда мир стал глобальным и взаимозависимым, украинский кризис затрагивает интересы многих стран, даже не имеющих непосредственной географической близости к Киеву. Религиозный деятель Ирана аятолла Ахмад Хатами на традиционной пятничной молитве в Тегеранском университете назвал американское вмешательство «актом агрессии». «Вмешательство со стороны США в происходящие на Украине события поставило эту державу на грань войны», − считает он. Его оценка отражает позицию иранского руководства, хотя в мировых СМИ, да и наших не прекращаются попытки представить Иран страной, якобы, стремящейся использовать ситуацию в своих интересах и в ущерб энергетическим интересам России. Упор делается на предположениях о стремлении Ирана сыграть на стороне Запада и заменить российский газ для Европы.


Нужен ли иранский газ Европе?

На этот вопрос можно давать утвердительный ответ. Разговоры о скором исчезновении зависимости Европы от традиционных энергоресурсов ведутся многие годы, однако более половины своих энергетических нужд Евросоюз по-прежнему удовлетворяет путем импорта. До 2050 года 25% потребности Европы в энергии будет удовлетворяться за счет газа, а стоимость импорта горючего к 2030 году достигнет примерно 500 млрд. евро. Россия является первым экспортером энергии в Европу, опережая в этом Норвегию, Алжир и другие страны. Литва, Латвия, Эстония, Финляндия, Чехия, Словакия и Болгария зависят от российского газа на 100%. Даже Германия, где доля российского газа составила в прошлом году всего 28%, зависит от него настолько сильно, что пока не может позволить себе сокращать зависимость большими темпами, хотя и пытается сделать это в течение многих лет. Претендентов на замену российского газа немного, на фоне кризиса на Украине свои газовые услуги навязать Европе пытаются Соединенные Штаты.

Поставки сжиженного природного газа (СПГ) из Америки в Европу − это долгосрочная перспектива, и ожидать скорого прихода американского газа в Европу не стоит. Закупая американский газ, европейцам придется нести серьезные финансовые потери. Доставить американский газ в Европу можно только по морю. Необходимой для приема СПГ инфраструктуры в Германии, к примеру, нет совсем. Станут ли немцы строить терминалы стоимостью более 5 млрд. долларов в интересах энергетической стратегии США? При этом даже в случае решения о переходе Европы на СПГ из Америки первые крупные поставки могут быть начаты не ранее чем через 5-6 лет. Однако и тогда американский газ не спасет Европу. Лицензии, выданные властями США американским компаниям, позволят к 2020 году нарастить поставки в Европу до 60-70 млрд. кубов, а европейцы в 2013 году потребили газа почти в десять раз больше.

Норвегия, надежный политический союзник ЕС, также развеяла надежды европейцев на существенное расширение поставок своего газа в случае снижения закупок в России. «В краткосрочной перспективе мы сможем увеличить добычу газа, но не очень значительно», − заявил министр нефти и энергетики Норвегии Торд Льен. Он напомнил, что к 2020 году добыча газа в стране будет увеличена до 130 миллиардов кубометров. В 2013 году этот показатель составил 110 миллиардов кубометров. Других источников диверсификации в своей западной среде у европейцев нет, приходится покупать газ у «Газпрома» и обратить свой взор на Восток.

Здесь есть Катар, откуда доставляется сейчас более четверти потребляемого в странах ЕС сжиженного газа, но значение этого фактора для энергообеспечения Европы преувеличено. Объемы поставок катарского газа хотя и понижают конкурентоспособность российского сырья, но пока незначительно. А в перспективе Катар отдаёт предпочтение не Европе. В этом году ожидается снижение объемов поставок катарского газа для стран ЕС. В стратегии Дохи доминируют долгосрочные контракты с государствами Азии и Южной Америки, для их реализации понадобятся большие объемы сырья. Очевидно, что втягивание Катара в войну против «Газпрома» Европе придется отложить на долгие годы.

Не дает покоя Европе каспийский газ. Азербайджан, активно пропагандируемый в последние дни в качестве альтернативы, не в состоянии соревноваться в объемах поставок из России. Нужно признавать, что в долгосрочной перспективе, даже при условии успешной реализации проектов TAP и TANAP, Баку сможет удовлетворить потребности Европы в газе только на 4%. То есть заполнить европейскую экспортную трубу в одиночку он не сможет по определению. Азербайджан по запасам природного газа находится на 28-м месте, и намного уступает соседней Туркмении. Но туркмены не стали ожидать начала строительства Евросоюзом Транскаспийского газопровода и переориентировали свои долговременные контракты на Китай. Есть еще проект поставок туркменского газа в Афганистан, далее в Пакистан и Индию.

Надежды на то, что Туркмения станет заполнять своим газом азербайджанскую трубу, европейцы потеряли. Тем более что Россия и Иран категорически против строительства газопровода по дну Каспийского моря. Строить же по территории северных провинций ИРИ не разрешают американцы, они вообще поставили перед собой цель не выпустить иранский газ на внешние рынки. Возражения на этот счет Старого Света в Вашингтоне не воспринимаются вопреки уникальным экспортным возможностям Ирана.

Кто стоит на пути иранского газа?

Иранской газовой мощи боятся, прежде всего, США. В недрах Ирана находится около 35 триллионов куб. м природного газа. В настоящее время в Иране добывается лишь до 700 млн. куб. м природного газа в сутки. Для сравнения отметим, что «Газпром» в конце прошлого года зафиксировал рекордный суточный объем добычи газа за последние почти пять лет в объеме 1,653 млрд. кубометров, что на 230% превышает иранскую суточную добычу. В пересчете на годовые объемы добычи газа, по данным, опубликованным в Статистическом обзоре мировой энергетики (Statistical Review of World Energy), Иран уступает США и России почти в четыре раза, получив в 2011 году чуть более 150 млрд. куб. м газа. Сейчас в иранских правительственных планах предусматривается увеличить добычу газа до 2015 года в два раза.

В прогнозах иранских газовиков, непосредственно руководящих этой отраслью, оценки ближайшей перспективы гораздо скромнее. В 2014 и 2015 гг. этот показатель может быть увеличен соответственно до 895 и 950 млн. куб. м в сутки. Причем абсолютно большая часть от этого объема будет потребляться внутри страны. Хотя, в первую очередь, увеличение добычи газа нужно Ирану для поставок на экспорт, объем которого, по прогнозам самих иранцев, должен составлять не менее 30% от всего добываемого в стране газа, или до 250 млн. кубометров в сутки. То есть, ежедневный объем газа, поставляемого за рубеж, планируется в ближайшие годы увеличить с 35 млн. куб. м практически в семь раз. Разумеется, что у европейского рынка в этих планах место нашлось.

Главным препятствием, для того чтобы иранский газ пошёл в Европу, является конфронтация Вашингтона с Тегераном, в котором Евросоюз принял сторону американцев. В дополнение к уже действующим не один год санкциям, запрещающим инвестиции в иранскую газовую промышленность, ЕС ввёл эмбарго на поставки природного газа из Ирана. Это решение касается импорта, приобретения и транспортировки газа, а также финансирования и страхования деятельности, связанной с газовой отраслью. До отмены газовой блокады Ирана любые рассуждения на тему иранского газа для Европы лишены смысла, но даже и после отмены санкций политическое решение о трубе из Ирана проблематично. Даже при очевидном отсутствии альтернативы в выборе замены российского газа в планируемой Вашингтоном энергетической войне против России американцы Тегеран в статусе своего союзника не рассматривают. Белый Дом верен себе и блокируют все попытки Ирана выйти из газовой блокады не только на европейском, но и азиатском направлении. Пример тому план прокладки трубы в Пакистан.

Основным препятствием для строительства газопровода Иран – Пакистан служат американские санкции в отношении Ирана. На проволочки с реализацией проекта со стороны Исламабада, остро нуждающегося в энергоресурсах, влияет не только сложная экономическая ситуация, но и нажим Вашингтона. США требуют от Пакистана отказаться от строительства. Участок газопровода на иранской стороне уже давно построен, его длина составляет 1,1 тыс. км. Пакистан располагает достаточными финансовыми средствами для строительства своего участка газопровода. К настоящему времени проведены необходимые конкурсы, готов окончательный вариант проекта газопровода. Тем не менее, на пакистанской территории даже не приступали к началу работ. Предполагаемые сроки строительства − 30-36 месяцев, однако Иран может аннулировать контракт на поставки газа в Пакистан и отказаться от многомиллиардного проекта. Об этом заявил министр нефти Ирана Биджан Зангане.

Чтобы не допустить иранский газ на рынки соседних стран США поддерживают проект газопровода Туркменистан – Афганистан – Пакистан − Индия (ТАПИ) протяженностью более 1700 километров и мощностью около 30 млрд. кубометров газа в год. Вашингтон пытается убедить туркменскую сторону в том, что с безопасностью газопровода, идущего через Афганистан, проблем не будет. На чем основана уверенность американцев, остается загадкой. Еще несколько месяцев назад Агентство США по международному развитию (USAID), финансирующее проект ТАПИ, заблокировало его осуществление из-за неопределённости, связанной с выводом в 2014 году международных сил безопасности из Афганистана, где ситуация не только не улучшается, но и имеет явные признаки перерастания в гражданскую войну.

По сути, американцы настаивают на строительстве газопровода в условиях боевой обстановки. В Афганистане есть районы, где власть центрального правительства весьма слаба, а местные органы управления отличаются крайней коррумпированностью и безответственностью, что позволяет талибам сохранять рычаги воздействия на обстановку на юге, юго-востоке и востоке страны. Более того, в Пакистане газопровод должен быть проложен в обход зоны племён, где обстановка не менее боевая, чем в Афганистане. В таких условиях найти инвесторов, готовых финансировать работы на огромной территории двух крайне нестабильных государств, очень сложно. Главное для американцев обеспечить альтернативу иранскому проекту в Пакистан, энергетические потребности которого Вашингтоном в расчет не принимаются. США превратили проект ТАПИ в газопровод, ведущий никуда.

По каким маршрутам Иран может направить газ в Европу?

Однако Иран, несмотря на американское противодействие, от своего замысла играть весомую роль на мировом газовом рынке не отказывается. При этом Тегеран не ставит во главу угла стремление отобрать российскую долю. Министр промышленности, рудников и торговли Ирана Мохаммад Реза Нематзаде подчеркнул: «Мы не хотим быть конкурентом России. При этом мы знаем, что потребность европейцев в газе становится все больше, и хотим получить свою часть рынка». Скептики в этом заявлении видят больше политического смысла и не желают признавать реальность схем, при которых Иран смог бы избежать конкуренции с Россией в поставках иранского газа в Европу. Зря, ибо уже сейчас есть пример разумного отношения иранцев к взаимодействию с «Газпромом» на общем для наших стран газовом рынке Турции.

Напомним, что самым крупным рынком экспорта газа для Ирана сейчас остается турецкий. По данным министерства нефти Исламской Республики, суточный объём поставок природного топлива в Турцию составляет около 28 млн. куб. м, что в целом немногим превышает 10 млрд. кубометров в год. Российские поставки газа почти в три раза больше − 25,99 млрд. кубометров. Но Иран не стремится добиться для себя сиюминутных преференций, поддерживая на свой газ самые высокие цены. Российский газ Турции обходится в 425 долларов за 1000 кубометров, иранский газ она покупает по 490 долларов, за азербайджанский газ страна платит 335 долларов. Ранее Турция требовала у Ирана скидку, чтобы снизить цену хотя бы до уровня азербайджанской, Тегеран на уступки не пошел и не стал подыгрывать турецкой стороне в снижении цены на российский газ.

Не спешат иранцы в противовес российскому газу наращивать объемы своего экспорта. Не стоит забывать, что существующий газопровод позволяет прокачивать до 40 млн. кубометров иранского природного газа в сутки в Турцию, однако его пропускная способность используется лишь на 70-75% (около 28 млн. куб. м). Высказывается мнение, что резервы пропускной способности могут быть использованы для транзита иранского газа в Европу. Однако перспективу подобного экспорта отдаляют не только действующие санкции, Иран опасается доверить Турции, американскому союзнику и члену НАТО, роль транзитной страны для своего газа. Из опыта транзита российского газа через Украину, сопровождаемого в последние годы поощряемыми Америкой «газовыми войнами», иранцы сделали вывод о ненадежности турецкого маршрута.

Поэтому в стратегических планах руководства Ирана есть смелый замысел открыть «газовый коридор» в Европу через территорию дружественных арабских государств (Ирак и Сирию) с выходом на побережье Средиземного моря. Соглашение о строительстве газопровода, получившего название «Исламский газ», было подписано сторонами в июле 2012 г. Протяженность газопровода по территории Ирана составит 225 км, Ирака − около 500 км, Сирии − 600 км. Согласно проекту, мощность газопровода составит 110 млн. кубометров газа в сутки. Ирак и Сирия будут покупать ежедневно от 20 до 25 млн. кубометров газа. Некоторое количество газа через арабскую газотранспортную систему будет поставляться в Ливан и Иорданию, остальные 50-60  млн. кубометров иранского газа могут быть законтрактованы для Европы. Сравним: ежедневный объем поставок голубого топлива из России в страны ЕС составляет 270 млн. кубометров газа. Очевидно, что заменить иранским газом поставки из России не получится.

Нельзя игнорировать и в этом иранском проекте американское противодействие. Его реализация сделает ненужным строительство газопровода из Катара на сирийское побережье Средиземного моря. Газопровод «Исламский газ» не устраивает США, которые вместе с монархиями Персидского залива борются за отрыв Сирии от Ирана, в том числе и в целях энергетического контроля над регионом Ближнего Востока. Здесь стремление Америки дестабилизировать поставки российского газа в Европу не может снять с американской повестки привычную цель сдерживания Исламской Республики. Иранский газ останется блокированным даже в случае отмены санкций и урегулирования ядерной проблемы Ирана. Иранцам и дальше придется выстраивать свой экспорт голубого топлива в условиях «газовой войны» со стороны Америки. По сути, в этой борьбе у иранцев единственным союзником может быть Россия, демонстрирующая на примере своей политики в отношении украинской стратегии Вашингтона готовность к противодействию американскому диктату, в том числе и в сфере мировой энергетики.

***********

У Запада не получается склонить к газовому сотрудничеству Тегеран, отбив тем самым у России часть ее экспортного рынка. Иран проводит независимую политику, в контексте кризиса на Украине и разговоров о санкциях против России иранское руководство на провокации США и Евросоюза не поддается. Предложение, сделанное Ильхамом Алиевым в ходе своего недавнего визита в Тегеран стать посредником в организации поставок иранского газа в Европу (при этом были явные намеки на то, что данная инициатива исходить от самых европейцев) минуя Россию, Тегеран категорически отверг. Иран не намерен использовать нынешнюю ситуацию в своих интересах вопреки энергетическим интересам России. С Исламской Республикой нужно договариваться с позиций равного партнерства, стратегический приоритет в энергетическом сотрудничестве Тегеран отдает России и заинтересован в ответных конкретных и деловых шагах со стороны Москвы. Наши контакты по сотрудничеству в нефтегазовой сфере в последнее время активизировались, но нужны прорывные решения. Большое нефтяное российско-иранское соглашение, подписания которого страшно боятся США и Запад, застрял в недрах российской бюрократии. Здесь. как никогда, необходимо волевое решение, нужно дойти до конца, необходимо закрепить совместную решимость противостоять американскому и западному диктату подписанием данного документа.


Iran.ru

Новая Россия.

В. Кашин. Источник

Украинская военная операция по усмирению Юго-Востока началась, пользуясь словами классика, как «глупая и пошлая оперетка». Уже на второй ее день командующий был захвачен восставшим населением, которое к тому же отобрало у военных некоторое количество боевых машин десанта. Сообщения об убитых при штурме краматорского аэродрома федералистах оказались преувеличенными. Происходящие на Украине события самым серьезным образом меняют российское общество. Если оперетка превратится в трагедию, изменения могут стать чрезмерно глубокими и радикальными.

Попытки подходить к украинскому кризису, пользуясь обычными инструментами анализа, ставя во главу угла баланс возможных прибылей и издержек, возможные санкции, маршруты трубопроводов и прочие мелочи, заведомо бесперспективны. По мере затягивания противостояния на майдане и усиления роли радикалов в украинском политическом процессе конфликт (по крайней мере в восприятии русских и русскоязычных) постепенно эволюционировал из политического в межэтнический (а фактически украинцы на западе и востоке страны представляют собой разные этносы).

К настоящему времени эта эволюция подошла к своему логическому завершению. Все последующие действия киевской власти будут восприниматься россиянами исключительно в качестве актов насилия «чужих» над «своими» (русскими или русскоязычными). То, что многие русские изначально поддерживали евромайдан, а националисты составляли там меньшинство, уже не имеет значения.

Межэтнический конфликт, одной из сторон которого являются русские (русскоязычные), не может не оказать мощнейшего влияния на народное сознание и политический климат в нашей стране. Чеченская война была одним из главных факторов, сформировавших современную Россию. Она привела к усилению чувства общности, появлению спроса на сильное государство, росту национализма — и на долгие годы уничтожила русских либералов как значимую политическую силу.

Но в ходе чеченского и прочих межэтнических конфликтов на постсоветском пространстве в качестве противника в глазах россиян выступали представители небольших этнических групп. Это снижало уровень мобилизации общества.

Специфика нынешнего кризиса заключается в том, что теперь в образе врага выступают непосредственно США и Европейский союз, которые, как считается, непосредственно поддерживают и направляют действия нынешних киевских властей. Что еще хуже, объявленные и будущие экономические санкции, а также жалкие, стратегически бессмысленные военные телодвижения государств НАТО, призванные спасти репутацию их растерянных руководителей, закрепляют образ врага с полной надежностью, даже помимо любых усилий кремлевской пропаганды.

Предыдущий случай, когда США и Европа выступали для наших людей в роли врага, — это бомбардировки Югославии в 1999 г. Те события, уже порядком подзабытые, оставили глубокий след в российской политической культуре и стали отправной точкой для длительного роста антизападных настроений в России. А между тем речь шла о действиях НАТО против родственного, но чужого народа. Вспомните, что творилось в нашем обществе в 1999 г., умножьте в 10 раз — и вы получите картину того, что нам предстоит пережить в ближайшие месяцы. События предстоящих дней с точки зрения народного сознания будут состоять в том, что «их люди» будут убивать «наших людей», и происходить это будет в тех самых местах, где на протяжении веков разыгрывались драмы русской военной истории.

Мировоззрение наших людей на протяжении всего течения украинского кризиса возвращается к своему привычному состоянию, существовавшему до 1945 г. и, казалось, полностью забытому за мирные десятилетия СССР. Это мировоззрение, сформировавшееся во время безжалостных войн русских со Степью в XIV-XVI веках, обеспечило выживание и расширение России вопреки всему в XVII-XX веках. Оно не прощает слабости. А вот богатство и комфорт не играют в нем центральной роли. Будущие более масштабные санкции против России лишь укрепят позиции сидящего в Москве правительства.

Военное вторжение в Крым было предопределено уже к январю 2014 г. Отказавшись от военной акции и смирившись с победой «их людей» над «нашими людьми», Путин мгновенно превратился бы в Бориса Ельцина образца 1999 г., а российская политическая система оказалась бы на грани масштабной дестабилизации. Успешно проведенное присоединение Крыма, напротив, дало в руки Путина гигантский политический капитал, каким он не обладал с начала 2000-х гг. Очевидно, что сейчас российское руководство хочет избежать вторжения в Восточную Украину, но также очевидно, что при определенном наборе условий вторжение будет неизбежным.

События приняли уже неотвратимый характер, и их ход не может быть изменен ни в Москве, ни в Вашингтоне, ни в Киеве. Конфронтация с Западом сформирует новое российское общество, и вопрос состоит только в том, каким образом использовать новые условия, чтобы предстоящие годы не были потерянным временем для России. Политический разрыв с США и ЕС не должны обязательно привести к отказу от модернизации. Скорее наоборот. Либеральные экономические и социальные реформы нужны не для того, чтобы понравиться США, а для того, чтобы стать сильнее и более эффективно защищать свои интересы от давления США.

Самой успешной реформе в русской истории — принятию христианства — предшествовала война с Византией. В истории России наиболее впечатляющие реформы проводились, как правило, в периоды внешнеполитической напряженности, когда верхушка должна была всерьез думать о выживании и получала благодаря внешней угрозе серьезную поддержку населения. Украинский кризис стал для нашей страны внешнеполитической катастрофой, но у нас есть шанс выйти из периода испытаний окрепшими и обновленными.

Почему Кремль не присоединился к мирному договору с Японией

Взято Из книги "Отказ Громыко или Почему Сталин не захватил Хоккайдо" (2008)

Многие артефакты сегодняшнего японского самосознания были порождены политикой правительств Японии, первое из которых возглавлял Сидэхара (октябрь 1945 – май 1946 гг.). При нем были арестованы лица, переданные затем в Токийский трибунал, приняты первые "демократические законы", продиктованные юристами из американской оккупационной администрации генерала Макартура. С этих моментов начинается американизация Японии и формирование атлантических структур в японском государстве и обществе. Следующий премьер Японии Есида (1946–1954 гг.) в 1952 году выпустил на свободу всех осужденных в Токийском трибунале, в том числе и осужденных на пожизненное заключение. При нем в стране проведены все указанные американцами реформы государства.

Есида среди амнистированных им в 1952 году выпустил на свободу Киси, министра торговли и промышленности, заместителя министра вооружений в правительстве Тодзио, поскольку тот был и оставался даже в тюрьме руководителем японского ВПК. Под руководством Киси в 1955 году правящие (с 1952 года) Либеральная и Демократическая партия объединились в единую Либерально-Демократическую партию Японии, в которой он стал ее первым генеральным секретарем. Киси оказался в 1956 году министром иностранных дел, с которым Хрущев подписывает декларацию о передачи Японии Шикотана и нескольких других южных островов Курильской гряды взамен мирного договора с Японией, а в 1957 году даже становится японским премьер-министром. Именно Киси подписывает с США в 1960 году направленный против СССР "договор безопасности".

Крупнейший политик Японии адмирал Ёнаи, сторонник добрососедских отношений с СССР, в послевоенной политической жизни Японии оказался не востребованным, поскольку никогда, вместе с группой единомышленников принца Коноэ, не разделял политики близких отношений с США. Есть все основания полагать, что от Токийского трибунала его спасла советская сторона при откровенном желании американцев приговорить его к смертной казни. Созданный Ёнаи японский военно-морской флот оказался достойным соперником американских ВМС, нанеся им в ходе войны на Тихом океане серьезный ущерб и потопив тысячи американских военных кораблей и транспортов общим водоизмещением свыше 25 млн. тонн. Последние годы жизни адмирал, глава "Русской партии" в Токио, провел уединенно, на досуге предаваясь японской каллиграфии и переписывая один и тот же документ – рескрипт микадо о капитуляции, идея которого принадлежала ему.

Как показали последующие события, итоги советско-японской войны далеки от своего подведения.

 

 

"Проблема Севера" как фактор политики

 

 

Очевидно, что Соглашение по Дальнему Востоку в Ялте отличалось от декларативных документов Крымской конференции именно своим международно-договорным характером, которое должны были соблюдать все подписавшие его стороны – США, СССР и Англия. СССР выполнил все его положения, вступив в войну против Японии 9 августа 1945 года. Соответственно, США и Англия должны были выполнить безусловную передачу Курильских островов СССР и обеспечить восстановление его прав на Южном Сахалине. Никаких других условий это Соглашение не содержало, и связывать его выполнение с декларативными положениями Ялтинской конференции никаких оснований не было, кроме одного: обсудить все вопросы по послевоенному устройству Европы на конференциях стран-победительниц и попытаться выработать по ним консенсус.

Именно такое понимание документов Ялтинской конференции и Соглашения было подтверждено на встрече 15 апреля 1945 г. (три дня спустя после кончины Рузвельта) Сталина с Хэрли и Гарриманом в Москве. Интересно, что Хэрли в присутствии третьего лица подтвердил факт знакомства Трумэна с данными разъяснениями позиции Рузвельта по Дальнему Востоку, согласованной ранее в Ялте.

25 апреля т.г. в Сан-Франциско на Учредительной конференции ООН произошло знакомство главы НКИД В.М. Молотова и президента Г. Трумэна. Трумэн повел себя сразу агрессивно в отношении позиции Сталина в восточно-европейских делах и пригрозил Молотову дальнейшими осложнениями в американско-советском сотрудничестве. Трумэн позволил себе употребление таких выражений, как "он устал нянчиться с Советами", "решил показать русским железный кулак" и т.п.

Согласно дневниковым записям Форрестола, Трумэн поручил оборонным ведомствам и госдепартаменту США серьезно проработать вопрос о целесообразности настаивать на выполнении Сталиным принятых обязательств по Соглашению в Ялте. Трумэн тогда полагал, что применение атомной бомбы в Японии позволит добиться ее капитуляции без помощи СССР. Вскоре, все высшее военное руководство – Г. Стимсон, Д. Эйзенхауэр и Дж. Маршалл категорически высказались против разрыва отношений с СССР в условиях Тихоокеанской войны.

Авторитетный орган высшего военного командования США – ОКНШ в докладной записке от 12 мая 1945 г. Трумэну констатировал: "Вступать или не вступать в войну с Японией русские будут решать сами, руководствуясь своими собственными соображениями и мало обращая внимание на те или иные акции, предпринимаемые США".

Далее отмечалось, что возрастающее сопротивление японской армии вызовет значительные потери американских войск, что требует "иметь полное взаимопонимание с русскими по Дальнему Востоку". Только что закончившаяся десантная кампания на Окинаве показала, что американские потери в среднем составляют 2–3 солдата в день на 1000 военнослужащих, принимающих участие в боевых действиях. В записке указывалось, что кампания по высадке и оккупации Японских островов продлится не менее 18 месяцев (окончание – октябрь 1946 года) и потребует не менее 4 млн. солдат и моряков США. Согласно этим данным, военные оцени ли американские потери по захвату Японских островов в 1,5–2,1 млн. человек.

Под давлением выявленных обстоятельств Трумэн направляет в конце мая 1945 года в Москву Г. Гопкинса и А. Гарримана для снятия трудностей, препятствующих вовлечению СССР в войну на Дальнем Востоке.

Сталин выразил глубокое возмущение Гопкинсу в связи с решением Трумэна прекратить поставки СССР по лэнд-лизу сразу после прекращения войны с Германией. Он напомнил членам американской делегации, что Вторая мировая война не окончена и предстоит ещё закончить её на Дальнем Востоке. Сталин указал, что это грубое нарушение правительством США ранее принятых на себя обязательств, и заявил, что Советский Союз не настаивает на продолжении американских поставок по ленд-лизу, что СССР может обойтись без них. Но если такими односторонними действиями администрация Трумэна рассчитывает оказать давление на СССР, чтобы сделать его податливым, подчеркнул Сталин, то это большая ошибка.

Гопкинс и Гарриман передали Сталину просьбу Трумэна сообщить о дате выступления СССР против Японии. Лидер Советского государства подтвердил данное им Рузвельту в Крыму обязательство вступить в войну против Японии, что в связи с существующим положением означало, что 8 августа советские войска займут позиции для атаки на маньчжурской границе. Вместе с тем, он напомнил, что условием этого, согласно Соглашению в Ялте, является договоренность Вашингтона с китайским правительством Чан Кайши о передаче некоторых объектов в Маньчжурии советской стороне. Впоследствии Трумэн писал в своих мемуарах, что он с большим облегчением узнал о подтверждении условий Соглашения по Дальнему Востоку в Ялте советской стороной и дал указание сообщить в Москву, что американцы не отказываются от подписи под ним президента Рузвельта.

Далее в своих мемуарах Трумэн отмечает, что сама необходимость его появления в Потсдаме была вызвана фактом, чтобы обеспечить выполнение этого Соглашения с целью вовлечь СССР в войну против Японии, а именно: "заключалось в том, чтобы получить от Сталина личное подтверждение готовности России вступить в войну против Японии".

Трумэн отдавал себе отчёт в том, что если Америка нарушит обязательства президента Рузвельта, данные Сталину, то Россия достигнет всех своих целей на Дальнем Востоке без подачи США, которым продолжение войны на Тихом океане станет дорогой ценой новых жертв и материально-финансовых потерь.

Потсдамская (Берлинская) конференция глав трех великих держав, прошедшая с 17 июля по 2 августа 1945 года, формально касалась вопросов послевоенного устройства государств и границ в Европе в соответствии с Ялтинской декларацией, обозначавшей вопросы этой повестки дня. Их отличия от Соглашения по Дальнему Востоку, достигнутому в Ялте, было очевидным фактом: последнее по форме являлось международно-правовым актом, тогда как вопросы по Европе были зафиксированы в форме декларации и их последующим обсуждением с возможностью заключения достигнутого согласия в форме международных договоров. По этой причине, вопросы касающиеся Дальнего Востока, не вошли в повестку дня Потсдамской конференции и не могли быть там представлены, поскольку уже имелся соответствующий (тайный) международный договор между СССР, США и Англией.

Вместе с тем, зафиксировано протокольно, что в неофициальных двусторонних переговорах и Трумэн, и Черчилль обращались к Сталину с просьбой о подтверждении участия СССР в Тихоокеанской войне на стороне союзников. Глава советского правительства неукоснительно подтверждал Соглашение по Дальнему Востоку.

Между тем Трумэн и Черчилль включили в Потсдамский ультиматум, требующий немедленной безоговорочной капитуляции Японии, от 26 июля 1945 года (т.н. Потсдамская декларация), пункт восьмой, утверждающий, что японские острова, кроме Хонсю, Кюсю и Сикоку, включают ещё и Хоккайдо. Причем в этом пункте упоминаются условия Каирской декларации (т.е. не договора) в связи с суверенитетом Японии на данные острова. Однако, Каирская декларация в отношении Японии содержит только одно требование Китая к США и Англии – развертывания боевых действий союзников в Бирме, а также "обучения колониальных народов Дальнего Востока... искусству самоуправления...". Когда пять дней спустя Рузвельт и Сталин впервые встретились в Тегеране, президент США сказал советскому лидеру, что он выступает за реформы снизу на Дальнем Востоке. На это Сталин сказал, что реформы снизу есть революция; тогда Рузвельт пояснил, что этот вопрос им следует обсуждать вместе, не посвящая в него Черчилля.

Очевидно, что американо-советские отношения в эпоху Рузвельта были связаны с использованием СССР в качестве дополнительного инструмента подрыва мировой гегемонии Англии для того, чтобы обеспечить мировое лидерство США. Сталин отвечал Рузвельту взаимностью в этом кардинальном для судеб мира вопросе, что гарантировало понимание американского и советского лидеров.

Пункт восьмой Потсдамской декларации с включением острова Хоккайдо под японский суверенитет прямо противоречил ялтинскому Соглашению (договору) по Дальнему Востоку, которое относило либо все острова прилегающие к Сахалину, либо все Курильские острова к сфере суверенитета СССР. Таким образом пункт восьмой этой декларации противоречил договору между Рузвельтом и Сталиным и Черчиллем от 11 февраля 1945 года в Ялте.

Рузвельт огласил в Тегеране свой план управления послевоенным миром. Он состоял в том, что управление должно осуществляться "четырьмя полицейскими" – США, СССР, Китаем и Англией. Эту идею он пытался продвинуть на двусторонних конфиденциальных переговорах со Сталиным и Черчиллем, причем с советским лидером он рассматривал вопросы Дальнего Востока без участия в них Англии, а со вторым – по Западной Европе без участия СССР.

Потсдамская декларация была согласована тремя сторонами – США, Китаем и Англией без участия СССР. То обстоятельство, что действия Трумэна противоречили Ялтинскому Соглашению, с полной очевидностью следует из переписки Трумэна и Сталина от 18 и 22 августа 1945 года. В первом письме Трумэн уведомляет Сталина, что США отказывают СССР в праве оккупировать северную часть Хоккайдо. Ответ Сталина резок: "Я и мои коллеги не ожидали от Вас такого ответа".

Далее в ответе Сталин указывает, что просьба Трумэна иметь американскую базу ВВС на одном из Курильских островов не является приемлемой, поскольку не предусмотрена ни конференцией в Ялте, ни – в Берлине, а сама по себе таковая просьба не является интересной для СССР в данных условиях.

27 августа Трумэн направляет Сталину письмо, содержащим следующие слова: "Я не говорил о какой-либо территории Советской Республики. Я говорил о Курильских островах, о японской территории, вопрос о которой должен быть решен при мирном урегулировании. Мне было известно, что мой предшественник (Рузвельт) согласился поддержать при мирном урегулировании приобретение этих островов советской стороной".

Однако вопросы, подлежащие урегулированию, были вынесены на Крымской конференции в документ, юридически не обязывающий к какому-либо решению, но утверждающий о необходимости переговоров в будущем – Ялтинская декларация. Но Ялтинское соглашение по Дальнему Востоку является международным договором, поскольку содержит межправительственные обязательства по отношению сторон друг к другу. В частности, Соглашение содержит императив "передачи Курильских островов СССР" при выполнении одного и только одного условия – начала войны против Японии через три месяца после капитуляции Германии.

Очевидно, что данное утверждение Трумэна являлась развитием его предыдущей идеи, изложенной в письме к Сталину, что-де не существовало никакой договоренности о занятии северной части Хоккайдо советскими войсками. Все эти утверждения Трумэна от 18 и 27 августа явно противоречат тексту Ялтинского Соглашения.

Очевидно, что Сталин принял второе послание Трумэна как попытку силового давления на СССР, поэтому оставил её без комментариев. Интересно, что Сталин именно 30 августа (или 1 сентября по владивостокскому времени) звонил Н. Кузнецову и спрашивал у него о положении дел южнее Сахалина, т.е. на Хоккайдо (!): "...воюете ещё?". Надо полагать, что спрашивал он это отнюдь не шутливо, как-то пытался представить наркомвоенфлота, а резко.

В конечном счете обе стороны – советская и американская – хотя и были недовольны результатами советско-японской войны, но предпочли сложившееся положение за лучшее, чем пытаться отстаивать между собой путем давления заявленные в августовской переписке интересы.

Так, до конца января 1946 года, сохранялось расположение американских и советских войск, достигнутое ими к 2 сентября 1945 г. 29 января 1946 года оккупационный штаб Макартура направляет меморандум № 677 японскому правительству с указанием последнему прекратить осуществление административного управления над "Курильскими островами, а также островом Шикотан". В ответ на это политизированное заявление (японского управления на данных островных территориях не существовало уже с 23 августа 1945 года, а акт о безоговорочной капитуляции Японии упразднял само правительство этой страны) в СССР 2 февраля 1946 года выходит Указ ПВС СССР об образовании в составе Хабаровского края РСФСР Южно-Сахалинской области с включением в нее территории Южного Сахалина и всех Курильских островов.

Стало очевидно, что Трумэн продолжает свою политику дестабилизации СССР, используя повод о территориях в Дальневосточном урегулировании в свою пользу, надеясь возродить мощную Японию как силу, направленную против СССР и контролируемую США. Все последующие поколения японских политиков подверглись американскому политическому тренингу именно в этой плоскости. Все политики, имеющие политическую тягу к СССР и России, беспощадно изгонялись из внутриполитической сферы Японии.

Используя секретность документов Крымской конференции и Ялтинского Соглашения по Дальнему Востоку, американцы подняли волну шумихи в мировых СМИ по дискредитации договоренности Рузвельта и Сталина в Крыму. Для солидности в ней приняли участие такие влиятельные политики, как госсекретарь Дж. Бирнс, и. о. госсекретаря Д. Ачесон, Дж. Даллес и другие. Все они утверждали в интервью американским СМИ, что-де Ялтинское соглашение не предусматривает окончательной передачи Курил СССР.

В этой связи ТАСС 27 января 1946 года заявило, что: "в вопросе Курильских островов г-н Ачесон действительно ошибается".

Общественное мнение Запада потребовало опубликования секретного документа, что было сделано правительствами США, СССР и Англии 11 февраля 1946 года в 17.00 по московскому времени одновременно в Вашингтоне, Москве и Лондоне (по совместному согласованному решению).

Газета "Известия" в СССР 12 февраля 1946 года поместила передовицу, воспроизводившую "Крымское соглашение трех великих держав по вопросам Дальнего Востока", а также его факсимильный (аутентичный) английский текст с подписями Сталина, Рузвельта и Черчилля.

В общей системе послевоенной конфронтации с СССР США для Дальнего Востока разыгрывали карту мирного урегулирования между СССР и Японией и Курильских островов для оказания силового нажима на Москву.

Обсуждение этой темы активизировалось после начала войны в Корее. В частности, в ООН 26 октября 1950 года состоялась встреча Дж. Даллеса с главой советского представительства Я.А. Маликом. Даллес передал американский меморандум, который содержал следующее утверждение: "Япония... примет будущее решение Англии, СССР, Китая и США в отношении статуса Формозы, Пескадорских островов, Южного Сахалина и Курильских островов. В случае, если никакого решения не будет принято в течение одного года с момента вступления договора (имеется в виду – мирный договор с Японией), решать будет Генеральная Ассамблея". Уместно отметить, что Ялтинское соглашение вообще не упоминает проблемы Тайваня (Формозы) и островов в Тайваньском проливе, т.е. Пескадорских (или Пэнху).

Советское правительство в политической записке правительству США от 20 ноября 1950 года указало, что вопрос о возвращении Китаю Формозы и Пескадорских островов уже решен Каирской декларацией от 1 декабря 1943 года, подписанной США, Великобританией и Китаем, и Потсдамской декларацией от 26 июня 1945 года, подписанной теми же странами, к которым присоединился 8 августа 1945 года СССР. Равным образом Ялтинское соглашение от 11 февраля 1945 года, подписанное США, Англией и СССР, решило вопрос о возвращении u1057 СССР южной части Сахалина с прилегающими островами и о передаче СССР Курильской островов. На вопрос Даллеса о мирном урегулировании с Японией правительство СССР вообще не ответило.

30 марта 1951 года последовала новая инициатива Вашингтона, которая в секретном порядке предлагала Москве в качестве рекомендации проект мирного договора союзных держав с Японией. В нем США вновь возвращаются к урегулированному, по мнению СССР, вопросу Южного Сахалина и Курил. Интересно, что 19 марта т.г. в сенате Даллес высказался в дискуссии по данному вопросу в том духе, что необходимость втянуть СССР в мирный договор союзников с Японией, исходя из требования "ограничить права Советов как воюющей стороны". Интересны последующие разъяснения Даллеса. По его мнению, состояние СССР как воюющей стороны в отношении Японии означает, что Москва имеет право в соответствии с существующими соглашениями в одностороннем порядке разместить в Японии свои вооруженные силы в любое время (!).

Английская газета "Дейли телеграф" комментировала в номере от 9 марта 1951 года сложившуюся ситуацию: "Если Россия откажется подписать японский мирный договор и останется в состоянии войны с Японией, то она формально может настаивать на своем праве послать оккупационные войска в Японию, когда закончится американская оккупация". Курьезно, но факт, что поскольку США подписали с Японией Сан-Францисский договор 1951 года, то в настоящее время (2008 г.) Российская Федерация формально имеет право ввести на Хоккайдо свои оккупационные войска или конвертировать его в особые преимущества, привилегии и материальные выгоды. Кстати в отношении с ФРГ и союзниками нацистской Германии во Второй мировой войне Россия также не имеет мирных договоров (исключая Австрию, с которой был подписан полноценный мирный договор 1955 года).

Небезынтересно, что Англия довела до сведения США 12 марта 1951 года, что согласно "Ливадийскому (Крымскому) соглашению от 11 февраля 1945 года Япония должна уступить Южный Сахалин и Курилы Советскому Союзу". Отмечая объективность этого положения, следует отметить, что данный меморандум отразил жестокую борьбу Англии и США за гегемонию в мировой политике.

Англо-американские противоречия по вопросам Дальнего Востока выразились в отсутствии согласованной позиции по Курилам и Южному Сахалину вплоть до 14 июня 1951 года, когда появилась их совместная формулировка: "Япония отказывается от всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и на ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, над которыми Япония приобрела суверенитет в результате Портсмутского договора от 5 сентября 1905 года". Она целиком вошла в договор "союзных" держав, известный как Сан-Францисский договор 1951 года.

В формулировке от 3 мая 1951 года англо-американская позиция звучала иначе: "Япония уступает СССР Курильские острова и ту часть Южного Сахалина и прилегающих к нему островов, над которыми Япония ранее обладала суверенитетом". 30 марта 1951 года американская версия этого вопроса гласила: "Япония возвратит СССР южную часть Сахалина, а также все острова, прилегающие к нему, и передаст Советскому Союзу Курильские острова".

Очевидно, что имело место ужесточение позиции англосаксонских держав к легитимизации советского суверенитета над Курилами и Южным Сахалином. Это не стало незаметным в Кремле, и 7 мая и 10 июня 1951 года последовали, соответственно, "Замечания" и Нота правительства СССР администрации США.

"Замечания правительства СССР по поводу проекта США мирного договора с Японией" от 7 мая 1951 года по сути содержали основные положения подхода Москвы к мирному урегулированию с Японией. Согласно точке зрения советской стороны, проект американского мирного договора с Японией не совместим с международными соглашениями, такими как Каирская декларация 1943 года, Ялтинское соглашение 1945 года и Потсдамская декларация 1945 года.

США подверстывали этот договор под свои возможности, имея в виду, что в ООН располагали много большим числом голосов ее членов в пользу своего проекта. Советский Союз предлагал рассматривать проект договора в Совете министров иностранных дел держав-победительниц, где имел право вето.

США договорились с т.н. "союзными державами" о проведении 4 сентября 1951 года в Сан-Франциско конференции "союзных держав" по заключению мирного договора с Японией. Советское правительство решило направить делегацию на эту конференцию во главе с А.А. Громыко, который должен был огласить советский вариант мирного договора.

Первый заместитель министра иностранных дел СССР А.А. Громыко выступил с изложением проекта 5 сентября на вечернем заседании конференции. Проект повторял положения "Замечаний..." от 7 мая 1951 года.

Советская делегация отказалась поставить свою подпись под документом, известном как "Сан-Францисский мирный договор союзных государств с Японией". У Сталина и Мао уже были совсем другие планы. В Азии разразилась корейская война. США поспешили раздуть, а Япония – взять на вооружение факт неподписания.

Некоторые современные российские политологи и историки указывают, что "один из наиболее уязвимых пунктов японской позиции заключается в том, что "северные территории" – это не Курилы. Этот нюанс ловко использовала громыковская дипломатия. Ведь на любой карте мира, как довоенной, так и послевоенной, северные острова всегда являлись частью Курильского архипелага. Конечно, Малую Курильскую гряду (Шикотан и острова Хабомаи) при желании можно рассматривать как продолжение Хоккайдо, как самостоятельное геологическое образование (не Курилы). Что же касается Кунашира и Итурупа, то это, бесспорно, южные острова Курильской гряды".

Этого мнения придерживался Сталин, трактуя в данном ключе подписанное в Крыму им самим, Рузвельтом и Черчиллем Соглашение по Дальнему Востоку. Запад, напротив, полагает, что острова Плоские (Хабомаи) являются продолжением Хоккайдо. Как раз в определении их географического статуса состояла позиция Советского правительства, которую глава его делегации А.А. Громыко изложил 5 сентября 1951 года на конференции в Сан-Франциско.

Позиция американского правительства по мирному договору союзных держав с Японией достаточно ясно устанавливается из переписки 1951 года сенатора А. Уоткинса (республиканец от штата Юта) и Дж. Ф. Даллеса, занимавшегося этой проблемой по личному распоряжению Г. Трумэна и прикомандированного для ее решения к Госдепартаменту.

В сентябре 1951 года Уоткинс направляет Даллесу "депутатский запрос", в котором отмечал различие двух (выше приведенных) формулировок проекта договора в части островных территорий, отходящих к СССР. Сенатор отмечал, что более ранняя формулировка содержит термин "возвратить" и "передать", тогда как в окончательном проекте Япония "просто" отказывается "от всех прав, правооснований и претензий на Южный Сахалин и Курилы". По мнению законодателя, действие закона становится беспредметным, поскольку далее нет никаких указаний о том, что отказ производится либо в пользу Советского Союза, либо не в его пользу.

Между тем, отмечает сенатор Уоткинс, Россия фактически владеет как Сахалином, так и Курилами, а также входящими в их состав островами Хабомаи и Шикотан. Эти районы, говорилось далее в письме, были захвачены силой оружия, и Россия ясно заявила, что она рассматривает острова переданными ей по условиям Ялтинского соглашения. Фактом является также то, что она приступила к хозяйственной деятельности на этих островных территориях и включила их в структуру административного деления страны.

Сенатор Уоткинс обращал внимание Даллеса на то обстоятельство, что в международном праве существует принцип, согласно которому территория, завоеванная силой оружия, не должна рассматриваться включенной в состав владений завоевателя без отказа от нее в мирном договоре или без длительного и постоянного пребывания ее во владении завоевателя. В этой связи сенатор задает Даллесу вопрос, каким образом этот принцип завоевания учтен в разработанных Даллесом обоих проектах мирного договора с Японией, а также просит разъяснить смысл содержащихся в них формулировок той статьи, которая касается отчуждения островных территорий в пользу СССР.

В ответном письме, датированном 1 октября 1951 года, Даллес признает различие обсуждаемых формулировок и указывает, что более ранний проект просто повторяет положения Ялтинского соглашения. Далее он указывает "причину" изменения формулировки: "В своем публичном выступлении в "Нью-Йорк таймс" от 3 сентября 1951 года мною было указано, что поскольку другие правительства имеют по Ялтинскому соглашению права, которые Советский Союз не выполнил, по меньшей мере сомнительно, может ли Советский Союз требовать с "чистыми руками" выполнения тех частей этого соглашения, которые ему нравятся".

Даллес ссылается на Потсдамскую декларацию об условиях безоговорочной капитуляции Японии, которая якобы заменяет крымскую договоренность по Дальнему Востоку. Потсдамская декларация была заявлением о намерениях, которые формулировали задачи послевоенного мира, подлежащие узаконению на созываемых в будущем международных конференциях. Именно такой конференцией была Сан-Францисская конференция 1951 года, на которой подлежал решению единственный вопрос – проект мирного договора союзников с Японией. Другие вопросы решались в ООН или Совете министров иностранных дел держав-победительниц легитимных органов, существовавших в рамках Ялтинско-Потсдамской системы послевоенного мира.

Очевидно, что Советскому Союзу не было причин отказываться от Ялтинского соглашения и соглашаться на проект Трумэна и Даллеса. Тем более что в ответном письме сенатору Даллес пишет, что Советский Союз не является "союзной державой" и не будет таковой, поскольку Сан-Францисский договор союзных держав от 1951 года уже закрыт для подписания. Даллес также указывает, что СССР не может претендовать на правооснование по договору. Такие претензии, в случае их выдвижения, ставились бы в зависимость от других факторов, а не от мирного договора.

Было бы удивительным, что СССР подпишет и присоединится к договору, целиком разработанном в Госдепартаменте США и в обсуждении которого его представители не принимали никакого участия, поскольку США с самого начала поставили себе целью не допускать их к выработке этого документа или даже внесению в него поправок, дополнений и изменений.

Интересно, что далее в своем письме Даллес цитирует часть выступления А.А. Громыко от 5 сентября 1951 года (точно в 46-ю годовщину заключения Портсмутского мирного договора) на Сан-Францисской конференции, где первый заместитель главы МИД СССР говорил, что проект договора не входит в рассмотрение "исторической принадлежности территорий (Южного Сахалина с прилегающими к нему островами и Курильских островов) и бесспорной обязанности Японии признать суверенитет Советского Союза на этой части территории СССР. Мы уже не говорим, что, внося такого рода предложения по территориальным вопросам, США и Великобритания, подписавшие в свое время Каирскую и Потсдамскую декларации, а также Ялтинское соглашение, стали на пути грубейших нарушений обязательств, принятых на себя по этим международным соглашениям".

Вскоре после своего этого выступления А.А. Громыко "покидает" пост первого заместителя министра иностранных дел СССР и отправляется в июне 1952 года послом СССР в Англию.

Во время слушаний в сенате США по вопросу о мирном договоре с Японией Даллес позволял себе употребление таких выражений, как "советская оккупация и Курил и Южного Сахалина", "Советский Союз сам виноват в этих нарушениях Ялтинского соглашения" (?) и т.п. 22 января 1952 года он публично признался: "Договор в Сан-Франциско – это первый официальный акт, принятый США и ведущий к прямому отказу от Ялтинских соглашений. США обрели теперь полную свободу действий и могут отказаться от всех обязательств, вытекающих из Ялтинского соглашения".

В условиях антикоммунистической истерии, царящей в американском обществе, и войны в Корее сенат ратифицирует 20 марта 1952 года мирный договор с Японией, подписанный в Сан-Франциско 8 сентября 1951 года, и добавляет к нему характерную оговорку: "Сенат заявляет, что ничто, содержащееся в договоре, не должно умалять или нарушать в пользу Советского Союза права и интересы Японии или союзных государств, как это определено в указанном договоре, в отношении Южного Сахалина и прилегающих к нему островов, Курильских островов, островов Хабомаи, острова Шикотан, или любой другой территории, прав или интересов, которые имела Япония на 7 декабря 1941 года, или передать какое-либо право или преимущество, из него вытекающее, Советскому Союзу; а также ничто в указанном договоре... не подтверждает признания со стороны США никаких условий в отношении Советского Союза, содержащихся в так называемом "Ялтинском соглашении" по Японии от 11 февраля 1945 года".

Это цитата из закона США, а Российская Федерация правопреемница СССР. Следовательно, в настоящее время США не признают в составе СССР нахождения Южного Сахалина и всей Курильской гряды (в т.ч. островов Плоских – Хабомаи и Шикотана, а также по просьбе Японии, используя свою военную силу, могут восстановить угольные и нефтяные концессии на Сахалине и рыбные – на всем русском Дальнем Востоке в территориальных водах РФ. Все указанные объекты до 7 декабря 1941 года (т.е. до нападения Японии на США) находились в пользовании или под суверенитетом Страны Восходящего Солнца. Современным российским политикам об этом не следует забывать.

Сан-Францисский "мирный" договор 1951 года имел одну цель – стратегическое противостояние США и Англии, с одной стороны, и СССР и Китая, с другой. Тотчас после его ратификации в сенате США их администрация стала формировать военно-политические блоки союзных им государств в Юго-Восточной и Восточной Азии, направленные против СССР.

Информационная война: Лучшие пиарщики и постановщики направлены на Майдан.

Материал взят из блога 
maxfux

Понятно, кого отправили снимать разгон Майдана. Известного фотографа Глеба Гаранича.
Вот он:

Видите, у него башка в крови? Видать, от "Беркута" досталось. Хотя, может быть и кетчуп. Для эффектного фото. Тем более, что этот фотокор Reuters любит эффектные фото.
Он славен тем, что блестяще отработал в Грузии, создав серию постановочных фото. Не фальшивых, а постановочных (разница большая). Конечно, потом его работодатели попытались оправдаться, предоставив публики оригиналы фото. Но это никак не развенчало обвинения в постановке. Ибо фото настоящие, а актеры исполняют роли. Либо не актеры, а люди рядом.

Итак, если вы забили уже про этого фотографа, то я напомню:

"Красным я отметил детали, показывающие, что объекты на этих фото похожи. Настолько похожи, что складывается мнение - что это подделка.

Подделка или постановочное фото из разбомбленной Грузии

Полный размер

То есть, я все понимаю. Война, маневры…. Но труп-то зачем таскать? С какой надобностью его переворачивать или заворачивать в одеяло? Что это за странный стриптиз у мужчины в черном?

 

Далее, человек в клетчатой рубашке. Теперь, когда его повращали с разных сторон, видно, что он неплохо сохранился. Спрашивается - русские бомбили или расстреливали из снайперских винтовок с заоблачной высоты?

Помимо крови на руке - где еще кровь? Вот фото из Осетии - там результат действия осколков налицо! А здесь что за таинственное воздействие на организм?

Допустим, его не задело осколками, хорошо. Но кирпич по голове или ударная волна должны оставить хоть какие-то следы, хотя бы взъерошенные волосы или кровь из носа.

Эти две фото от Reuters - жирный плюс в пользу той теории, что это подделка. Молодцы ребята-фотографы, ничего не скажешь. Понятно, почему теперь фото такие красивые. Информационная война во всей красе.

Кому нахер нужны фотографии некрасивых убитых стариков с оторванной башкой? Кому нужны отвратные фотки убитого котенка? Но если положить красивых людей в приятных позах, без особой жестокости и попросить их изобразить горе - будет совсем иной результат, мировая общественность возрыдает!

Красиво работают, суки.

Третье фото с этим же актером - http://kremlevalex.livejournal.com/245962.html

Подделка или постановочное фото из разбомбленной Грузии от http://kremlevalex.livejournal.com/245962.html

Да, теперь картина стала целой. А то меня штаны голубые смущали.

Перестарались.

Теперь этого жмурика в клетчатой рубашке еще и солдаты таскают - BBC показывает репортаж, где его таскают на руках грузинские солдаты во время боя."

Вот, этот фотограф теперь работает на Майдане, снимает картинку для запада. Хорошо, что хоть Варламов не поленился и поехал туда. Благодаря ему мы смогли увидеть, как беззащитных срочников погромщики бьют цепями, пытаются сжечь их лица файерами, швыряют в них булыжники и бьют их арматурой.
А то, с такими фотокоррами, как Гаранич, мы бы этого никогда не узнали.
Ведь давно продуманы механизмы освещения и съемки таких событий. Специальные методички рекомендуют, как и что делать.
Вот, например, "отпоровцы" из Белграда рекомендуют: "У «отпоровцев» в запасе потрясающее количество великолепных циничных провокаций. Одна из них называется «девушка в белой кофточке». Если на манифестации намечается стычка с полицией, в первый ряд надо ставить девушек в белых кофточках и направлять на них камеры «дружественных» журналистов. При столкновении девочек обязательно затолкают, затопчат или даже поранят. Нежное испуганное девичье лицо и белая кофточка, заляпанная кровью, - этот кадр обойдет весь мир! Итог: режим дискредитирован. Гениально, не правда ли?"
Это к слову, как работают PR службы, освещающие события. Необходимо еще помнить, что многие руководители PR отделов украинских СМИ, многие журы, сами участвуют в Майдане. Соответственно, и освещение темы.
В общем, камрады, не поддавайтесь на развод.
 

Воронеж: выборы мэра или продолжение цирка с конями.

Приехал в Воронеж, и узнал, что Чернушкин, и. о. мэра отозвал свою кандидатуру. Но обо всем по порядку.


12 июня 2013 года Чернушкин объявляет, что будет участвовать в мэрских выборах 8 сентября.
26 июня 2013 года в горизберком предоставляется уведомление о самовыдвижении.
12 июля, после встречи с губернатором Чернушкин отзывает свое решение.
23 июля 2013 года Чернушкин уходит в отставку с поста и. о. мэра г. Воронежа.

Вот вреде как бы разговор с человеком из окружения Чернушкина: http://bloknot-voronezh.ru/novosti/39451

Вот как бы полузаказной материал на компрометацию Чернушкина: http://culturavrn.ru/society/9849


А теперь правда, горькая как гамма-радиофаг.

Чтобы иметь шансы на избрание, кандидат должен обладать как минимум двумя характеристиками: 1. узнаваемостью (его лицо должны тупо отличать от других, знать фамилию и т.д.) и 2. Положительным имиджем (люди должны знать о нем больше хорошего, чем плохого.

Избирательная кампания должна решать обе эти цели. Это можно делать последовательно, можно параллельно, все зависит от начальника штаба и количества бабла на кампанию.
Как показывает практика, сначала лицо должно примелькаться, а затем создаются информационные поводы, чтобы о кандидате складывалось позитивное впечатление. Естественно, если ты действующий губер или мэр города, то тебя и так все знают, и с узнаваемостью все в порядке.
Самая простая, проверенная и недорогая схема - сделать будущего мэра, и.о. мэра. Поднять узнаваемость за казенный счет, так сказать. При условии, что существует доминирующая группа, центр, который принимает такое решение и может его реализовать. В Воронеже все именно так, поэтому нечего воду мутить.

Теперь хронология избирательной кампании.
в феврале - марте весь Воронеж заклеен вот такими билбордами (фото пиратски взято с сайта)
Чернушкин
Другие кандидаты пока молчат. Все, кроме Ашифина, настоящего коммуниста и хорошего человека:
ашифин

Я не знаю, кто сидит в шате у Ашифина, но тактику он выбрал, прямо скажем, спорную. Сталин не выдает рецептов - это немного разные по весу лексические единицы (кто понял о чем я - очень хорошо). Можно по-разному относиться к Сталину, но, согласитесь, Сталин - это не анкл Бэнс. На плакате сходство налицо, за что имеджмейкеру жирный минус.
дядя бэнс         ашифин 1

Ясно, что в шате у Чернушкина работали на узнаваемость, Ашифин тоже, но топорно как-то.
С Февраля Чернушкин - вице-мэр, с 13 марта - и. о. мэра.
Все ясно и понятно: человеку дали полгода, чтобы дотянуть узнаваемость до 100% ну и пусть покажет себя.

По данным господина Нечаева, при хорошей узнаваемости рейтинг Чернушкина был примерно 20%, у Кудрявцевой - порядком 30%. По данным фонда "Квалитас" - наоборот - 30% и 20%.
Мне трудно судить, почему Г. Кудрявцева решила баллотироваться в мэры, но 2 июля об этом было официально заявлено. Год назад в интервью она говорила совсем другое. Так или иначе, Кудрявцева была бы настоящим оппонентом Чернушкину, без, впрочем, особых шансов на победу. Но...

ЗА 3 недели времени Чернушкин кардинально изменил свое решение. Отказался баллотироватья и ушел с поста и. о. мэра. Бабки потрачены впустую, расходимся...

Вот как описывают причины доморощенные коллеги-аналитики:

"Но оказалось, что Геннадий Викторович не убедил политическое сообщество, что обладает необходимыми лидерскими качествами. Возник системный кризис сразу на трех уровнях: с бизнесом, с политическим сообществом и с городскими чиновниками. 
– Кризис с бизнесом? Вы хотите сказать, что в столь неприятной ситуации недопонимания и в бизнес-среде, ярким представителем которой является Геннадий Викторович, он не нашел поддержки? 
– Да. Оказалось, что бизнесмены поделены на свои кланы, у них свои интересы и новаторские методы Геннадия Викторовича тоже не встретили какой-то однозначной поддержки. Бизнес у нас какой-то рутинный, архаичный. Возможно, он оказался слишком необычным, бизнес не увидел в нем своего лидера.
 

Горе от ума? Точка зрения, что Чернушкин оказался слишком умным для воронежских чиновников и непонятным для бизнеса выглядит правдоподобной.

Небольшое отступление. Находясь отрезанным от цивилизации, я имел возможность побеседовать на эту тему с облатсным чиновником низкого уровня. ОН высказал мысль, которая сейчас кажется мне весьма здравой: Гордеев выкачивает из города средства чтобы поднимать область, городу того что остается не хватает. Если Чернушкин будет хорошим мэром, он неминуемо вступит в конфликт с Гордеевым по поводу этих денег. Хорошо, если бы им удалось договориться, но это проблематично, денег на все не хватит.
Сейчас проблема межбюджетных отношений - проблема № 1. Как я понял почитав что пишут, Чернушкин хотел занимать и крупно занимать. Все остальные скулят про пересмотр межбюджетных отношений, либо обходят этот вопрос стороной.

Как вы поняли, я симпатизирую Чернушкину. Отчасти потому, что год назад Кудрявцева рекомендовала его как кристально чистого предпринимателя. Хотя сейчас ругает и считает что он не дорос до управления городом.

Сейчас весь Воронеж заклеен билбордами и афишами с изображением вице-губернатора Гусева. Абсолютно непубличный человек, ему срочно нужно наращивать узнаваемость, иначе и губернаторская поддержка не поможет.

Ясно,что когда не оказалось Чернушкина, губернатор Гордеев оказался в непростой ситуации. Кампания непубличного Гусева на излете времени - яркое тому подтверждение.
Неясно почему в команде Гордеева не продумывали запасных вариантов.

Эпилог и эпитафия.

Для меня самое интересное в мэрской кампании Воронежа позади. Я как пассажир, который следил за конкордом, гордился конкордом, но забыл вовремя купить билет, а потом узнал что Конкорд разбился... Успеет Гуссев набрать обороты, выиграет Кудрявцева - неважно. Хотя ради профессиональной гордости дам прогноз:

Гусев победит. Потому что решение принимается из одного центра, проверенные методы - самые надежные и вообще, хватит уже ЧП в кампании. Идея о равных спарринг-партнерах приходит в голову, но она слишком инновационна...

Почему мне так печально, словно рядом умирает Горбовский?
Потому что Чернушкин был человеком совсем другого формата, чем Кудрявцева, Гусев, Гордеев, Афишин (Ашифин) и остальные стоп никелю. 
Из всех кандидатов только он мог начать поколенческую и профессионлаьную революцию в воронежской политике, а это, господа, самое главное.
  
Его съели или он не выдержал. Что только подтверждает мой тезис.
p.s. господина Маркова, аки начальник управления нужно пороть розгами за зевки (вместе со всем управлением).

 

  • 1
  • 2
Конструктор сайтов
Nethouse